— Почему убийца тебе письмо послал? А? — Киросиров схватил Сочина за грудки.
— Потому что у него линейка собственная есть, — напомнил Тоннер.
Затихшая песня началась по новой. Похоже, троица никуда и не ехала, остановились люди на тракте и орут в свое удовольствие. Звук раздавался с того же места, что и десять минут назад.
— Давайте о диспозиции подумаем, — предложил доктор. — Один на облучок пусть садится, а двое спрячутся за холмиком. Как убийца в линейку заберется, тот, кто за ямщика, должен свистнуть.
— Зачем? — деловито поинтересовался Киросиров.
— Уже темно, луна скрылась. Из-за холма можно и не разглядеть убийцу.
— А потом?
— Двое спрятавшихся скрытно подбегают к линейке и нападают на убийцу, ямщик помогает. Понятно?
— Понятно! — обрадовался урядник. Главное, не опасно — втроем-то на одного!
— Давайте отрепетируем, — предложил Тоннер.
Сочин сел на козлы, и по его тихому свистку доктор с урядником побежали от холмика. Киросиров к таким испытаниям был не готов. Поспевал с трудом, доктор его намного опередил, хотя бежать-то было всего ничего. И дышал урядник слишком тяжело — если убийца не глухой, непременно услышит.
Тоннер и смотритель обменялись понимающими взглядами. Сочин предложил уряднику поменяться местами. Киросиров не возражал, после пробежки не то что напасть на преступника, стоять ровно не мог.
Сочин с Ильей Андреевичем спрятались за холмик. С удовольствием сев на козлы, урядник свистнул и начал про себя считать:
«Раз, два, три…»
Доктор со смотрителем появились на счете двадцать. Сочин, несмотря на лета, даже не запыхался.
Киросиров не преминул похвастаться:
— Я подсчитал, сколько времени нужно на вашу пробежку. На счете двадцать повернусь с пистолетом и скажу: «Руки вверх!» Вы убийцу за руки хватайте. Я его рукояткой по голове — и все, поймали!
Тоннер подумал, что иногда, когда захочет, урядник соображает.
— Хорошо придумали, так и сделаем.
Сочин вытащил из линейки огромный, в человеческий рост, холщовый мешок.
— У меня тоже идея. Как ударите, я убивцу мешок на голову накину.
— Молодец, солдат!
Воодушевленный похвалой, Сочин спрятал мешок за колесом, чтобы в темноте не рыться.
— По местам, — шепотом скомандовал доктор.
Начавшаяся гроза обрадовала Тоннера. В свете молний можно хоть что-то разглядеть. Ишь как засверкали! Загремел гром, полил дождь, и сразу стихло пение. Одно плохо: дорогу быстро развезет, бежать будет тяжело. Ничего, как-нибудь прорвемся.
Минуты тянулись как часы.
Снова прогремел гром. Киросиров вжался в сиденье — грозы он боялся. Еще раз сверкнуло, и следом громыхнуло. За природными ужасами и не заметил урядник, как в линейку кто-то сел и после очередного раската тихо сказал:
— Трогай, братец. Чего ждешь?
И позабыл Павсикакий про план! Да и не предупреждали его, что убийца голос подаст. Урядник растерялся.
— Трогай давай, — повторили сзади.
Сам не зная почему, Киросиров выхватил пистолет, повернулся и закричал:
— Руки вверх! — и только потом вспомнил, что надо было свистнуть.
— Я тебе, гнида, дам руки вверх, — ответил пассажир. Как на грех молнии прекратились, и лицо его разглядеть было невозможно. Голос вроде и знакомый… Поразмышлять уряднику не пришлось. Пассажир привстал и так въехал ему в челюсть, что Киросиров вылетел из линейки, в полете успев крикнуть:
— Помогите! Убивают! — Врезался головой в дерево и затих.
Тоннер при свете молний заметил убийцу, еще когда тот залезал в линейку. Несколько секунд он ждал свиста, но не дождался; решил, что гром мог его заглушить, и скомандовал: «Вперед!» Они с Сочиным побежали.
От крика урядника привязанные лошади рванули, и привставший убийца, не удержав равновесия, тоже вывалился из линейки. В темноте об него споткнулся Сочин. Бежавший сзади Тоннер тут же претворил в жизнь часть плана — подскочил и огрел негодяя рукояткой пистолета по голове.
Сочин вскочил сразу, схватил мешок и принялся натягивать на преступника.
— Постой! Лицо бы посмотреть, — попытался остановить смотрителя доктор.
— Да ни зги не видно. Лучше веревку в линейке найдите. Свяжем от греха подальше.
Так и сделали. Убийца, по-видимому, потерял сознание: тело его обмякло, он не сопротивлялся и ничего не говорил. Связав, подтащили к линейке и бросили внутрь.
Сверкнула молния.
— Надо Киросирова… — Закончить фразу Тоннер не успел. Сзади его крепко двинули по голове тяжелой дубиной, и он свалился прямо в линейку. Сочин успел повернуться — да и только! Нападавших было двое, дубинок тоже. Смотритель упал на землю. Его тоже закинули в линейку.
— Вы не промокли? А то я переживал! Какая буря разыгралась! — Угаров глянул в окно.
— Промок, а как же. Сухой нитки не было. Пришлось переодеваться. — Рухнов еще и пару рюмок водки с перцем выпил. Не хватало воспаление легких подхватить.
— Тоннер так и не вышел из дома?
— Вышел с час назад.
Денис вскочил с кровати, на которой разбирал документы Шулявского.
— Почему же вы за мной не пришли?
— Доктор был не один, а с урядником. Похоже, они сами на кого-то охотятся — пробирались тайком, в руках пистолеты.
— Ничего не понимаю, — развел руками Денис.
