Давным-давно в вологодских лесах да болотах жили староверы. Да еще как жили! А сказка – ложь, но в ней намек…
Кто кого перехитрил
Когда еще не было паровозов и самолетов, когда еще был царь и помещики, в вологодских лесах да болотах по скитам жили староверы. Крестились двумя пальцами, прятались от жандармов, летом грибы собирали, веники для бани вязали, мох для бань драли, продавали перекупщикам, на то хлеб с одеждой покупали. Тогда мода одна была– чтобы тепло и немарко, да чтобы рвалось реже. А если порвется, то от заплатки такая одежда только красивее делалась. Чем беднее да ленивее, тем ярче и краше. Мужики ногтей не стригли, бород не брили, волосы топором рубили, а бабы красоту лесными дарами наводили– губы клюквой подводили, щеки земляникой, брови зверобоем красили. Летом красиво, а зимой и так ладно– в темноте не видно. Нелюдимо жили, к людям редко ходили. Некоторые и людей чужих не видали.
А зимой делать вообще было нечего. Места северные, снежные, из дома до хлева не враз лопатой домашешь. А пока скотину обрядишь, опять все засыпало. Бери лопату и греби обратно. Лучше вообще скотину не держать, да и сена ей на болотах на зиму не набрать. Козу еще прокормишь, а о корове и мечтать нечего. Вот и наладились бабы зимой под лучиной кукол деревянных резать, а мужики на лыжи и в лес, лося добывать. Зверь большой, мяса много, но сильный, опасный. Осторожным и хитрым давался, а дурачков и лентяев с заплатками сам добывал.
Женились между своими, конечно, других брать вера не позволяла. Не то жениться – из одной посуды с чужаками не ели, а приходилось – то посуду ту выбрасывали. Да и на своей жениться большое дело было. Хочешь жену в дом привести – сначала тот дом построй, а лес такой, что любое дерево вдвоем только обхватишь. Одному никак не справиться, соседей нанимать надо – а они вина не пьют, табак не курят, только за денежку согласятся. Если на мху да на грибах, то не одну гору надо надергать, чтоб на дом заработать. Долго и тяжело. Вот и ходили молодые парни медведя бить. Желчь у него дорогая, да и шкуру дорого можно продать. А задерет зверь которого-то – и не жалко, неловкий да неумный был, незачем таким детей плодить.
Били медведя обычно под зиму – весной да летом в болотах не пробраться, а осенью и зверь жирный да гладкий, и болота подмерзли, да и медведь спать хочет, ленивый уже. Вот парни в леса, в зимовники и разбредались – который весной с добычей вернется, а с которым и навсегда родители прощались.
Вот однажды Ваньке Орлову время пришло жениться. Девку родители присмотрели, хорошую вроде. Ванька видел ее однажды, нестрашная и вышивает хорошо, да и сам не ухватом деланный, небедно жить должны.
Собрал он мешок с сухарями, соли мешок еще больше взял, портянки запасные в пестерь сунул, рукавицы, огниво, топор за ремень, рогатину да лыжи на спину повесил и с утра через болото по мху замерзшему сапогами захрустел. Ну, силки заячьи с собой, конечно, и три спички фосфорных – богатство по тем местам великое, еще батька молодым коробку покупал. И собаку взял, да еще одна сама увязалась, прогнать не мог, так и шла с ними.
День шел, ночь ночевал, на следующий вечер добрался до зимовки родовой, на речке Кубена. Тут и печь из камня сложена, и котелок на виду, нары срублены – жить можно.
Два дня в реке рыбу собачкам ловил, дрова рубил, лабаз на дереве подновил, зайцев с десяток наморозил, а на третий пошел медведя искать, где он залег, чтоб зимой сонного добыть. Ружья ведь нет, только рогатиной взять можно. Вот с осени и намечали берлоги, а зимой уж медведя и били.
А в то время в лесах нечисти много жило. Ну, кому нечисть, а кому и сосед любимый– вот и дружили меж собой Леший лесной, речной Водяной, да Ржавчина болотная. Полгода спали, полгода скучали. Все сказки рассказаны, песни по сто раз спеты, фокусы показаны, деньги не по одному кругу друг у друга украдены. Даже драться и то скучно было.
А тут вдруг человек пришел. Хоть недолго до зимы осталось, но и то развлечение. И поспорили они, кто парня сильнее напугает, а то и сгубит. По рукам ударили и разбежались пакости готовить.
Вот ходит себе Иван по лесу и понять ничего не может– куда ни пойдет, опять к избушке своей выходит. И коряги все время под ноги как сами кидаются, того гляди ногу сломаешь, а это смерть верная и мучительная. И на север пойдет, и на юг, да хоть еще куда – везде избушка через пару верст перед носом встает.
Ну, догадался он, что Леший его путает, покаялся, что подарок забыл сделать, да средство верное вспомнил – сапоги с ноги на ногу перекинуть. Ну, раз дошел до избы, то и отдохнул, заодно и переобулся, и рыбины побольше из пойманной выбрал, да с наговором ее в лес и выкинул. И пошел коряги на дрова собирать.
Леший старается, ворожит, тропки заворачивает, а не получается – сапоги-то правый налево идет, а левый наоборот, направо. Ну и получается как надо, а не как Леший хочет. И дров набрал, и отдохнул полдня, да еще и Лешего с Водяным поссорил – тот-то обиделся, что Леший рыбу его сожрал.
Ну а Иван опять на зиму без рыбы остался. Ловить опять надо. Вот и Водяного очередь подошла пакости творить, гадости варить.
