Старшая сестра – больше, чем просто друг, который заботится, поддерживает, защищает, помогает; она – вторая мама. Сёстры Богдановы выросли и воспитывались в одной семье, но подругами не стали. Ирине было двадцать лет, когда она оформила опеку над шестнадцатилетней Анастасией. Легко ли быть старшей сестрой, повзрослевшей раньше срока? Как из няни и гувернантки стать подругой, если ты с сестрой два полюса, если при безграничной любви тебе хочется свернуть ей шею за очередную выходку? Можно ли с синдромом «старшей сестры» самой стать по-настоящему счастливой?
Ирине снился красивый сон. Она и Андрей после свадьбы прилетели на тёплый берег Средиземного моря. Синее тёплое море, пальмы и ласковое солнце. Они шли по берегу босиком, взявшись за руки, на душе было спокойно и радостно. Ирина улыбнулась во сне, после поцелуя Андрея.
Её разбудил ропот в салоне. Трудно было понять спросонья, что происходило, но на лицах пассажиров был испуг, а значит, ничего хорошего. Стюардесса пыталась успокоить паникёров.
– Ваша паника не поможет, успокойтесь. Командир пытается сделать всё возможное, чтобы посадить самолёт. На земле нас ждут, и даст Бог всё обойдётся, – говорила она, давая инструкции, как нужно сидеть и что нужно делать.
– Что происходит? – тихо спросила Ирина соседа.
– Внизу метель, плохая видимость, а у нас нет возможности лететь в аэропорт другого города, что-то с двигателем. На второй круг заходим. Как говорят: «Посадка вслепую». Одна надежда на мастерство и опыт пилота, – ответил взволновано сосед. – Нельзя было выпускать самолёт из Москвы. Рейс откладывали не просто из-за погодных условий, но и из-за неисправности воздушного судна. Вот и получили то, что получили, – сказал он и вздохнул.
«Опять метель и мается былое в темноте, – пронеслось в голове Ирины, когда она взглянула в иллюминатор. За стеклом был белый, белый день. Они летели не в облаках или тумане, за стеклом была белая круговерть снега. – Опять метель, две вечности сошлись в один короткий день, – сказала Ирина тихо вслух и прикрыла глаза, в которых стояли слёзы. Она надела шапку, сунула руки в рукава куртки, которой укрывалась, застегнула замок и повесила на шею свою сумку. – Мы думаем, что впереди у нас вечность, а она сократилась до минут. Почему мы начинаем ценить жизнь только в такие минуты? Жизнь сама по себе прекрасна, и жить нужно здесь и сейчас. Сомневаться, любить, ошибаться, ссориться и мириться – сейчас, а не завтра. Завтра может просто не быть, – думала она, украдкой смахивая слёзы. – Я только нашла отца, так и не сказала Андрею о своей любви, и собственную свадьбу видела только во сне. Я не увижу ни сына сестры, ни сына подруги, которые родятся весной. Столько не сказано, не сделано и так хочется жить. Вот так в один момент может всё закончится. Стоп! Ничего не может для нас закончиться. Катастрофы в воздухе случаются реже, чем на земле. Пилоты справятся и посадят самолёт. Пусть посадка будет жёсткой, но пусть она будет. Я обязательно увижу малышей и буду счастливой сама. Я обещала это маме. У нас всё получится. Нужно успокоиться и думать о хорошем. Господи, прости, и помоги экипажу», – тихо повторяла она как молитву, уткнувшись головой в колени и обхватив голову руками. Самолёт сильно тряхнуло, а дальше он катился не как по взлётной полосе, а как по стиральной доске. Это не было похоже на «мягкую» посадку, но сомнений не было в том, что он уже на земле. В салоне наступила тишина, как только смолк шум двигателя, и раздались громкие аплодисменты, как в театре. Пассажиры обнимали соседей по креслам, вздохнув с облегчением. Это длилось не больше двух минут. Дальше всё происходило как в кино. Эвакуация через запасные люки, суета и неразбериха. Всем хотелось покинуть салон как можно быстрее. Ирина сидела в своём кресле до последнего пассажира и боялась пошевелиться. Ей казалось, что ноги не слушаются. Она пробовала встать и не могла. Её подхватил на руки молодой мужчина в форме МЧС и скатился вместе с ней по надувному трапу к машине скорой помощи.
– Это шок, – глядя на Ирину и выслушав её, сказал доктор. – Попробуйте постоять, а я помогу. Вот, вы уже стоите. Хотите в больницу? – спросил он участливо.
– Не хочу. Меня должны встречать. Как мне добраться до терминала? – спросила она и вспомнила, что не позвонила Асе перед посадкой, которую откладывали.
– Вас проводят. Настройте себя на то, что всё плохое уже закончилось. Ходите неспеша, и всё придёт в норму, – посоветовал он.
Ирину усадили в машину скорой помощи, где уже сидели люди, и подвезли к терминалу. Здесь расположился передвижной «приёмный» пункт с диванами и врачами. Кто-то из пассажиров принимал успокоительное средство, кому-то делали уколы, кого-то просто поили горячим чаем. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то выражал эмоции одним матом, обвиняя все службы аэропортов и восхищаясь мастерством пилотов. Она присела в кресло, следовало дождаться выдачи багажа. К Ирине подошёл молодой мужчина в медицинском костюме, на голове его красовалась цветная бандана. Он совсем не был похож на врача. Скорее он напоминал актёра, играющего роль доктора. Об этом прямо говорила его слишком красивая, яркая и ухоженная внешность.
– Что Вас, девушка, беспокоит? Говорите мне обо всём и не стесняйтесь, – глядя на Ирину пристально, говорил он, беря её за запястье и считая пульс. – Вы молодец. Как Ваша фамилия?
