Прежде чем узнать мой возраст, он покорил мое сердце.Покрытая синяками и оскорблениями, жертва семьи, в которой не было любви, я засияла новой жизнью в тот момент, когда он нашел меня, топящей свои печали в озере под звездами.Случайная встреча. Тайная связь.Я была сражена наповал, ему было любопытно.Но, как известно, судьба может быть жестокой.Он называл меня Галлеей, как комету.Я называла его Рид.А моя лучшая подруга?Ну… она звала его папой.
Я вцепилась в край покрытого пятнами матраса, пока кожаный ремень хлестал меня по голой спине.
Мое наказание — десять ударов и ранний отход ко сну без ужина.
Мое преступление?
Любовь.
Я любила больше, чем следовало. Я любила все сущее, большое и маленькое. Сегодня я позаботилась о кролике цвета бисквита с поврежденной лапкой, который перебегал нашу подъездную дорожку. Я полюбила его настолько, что отнесла в наш гараж на одну машину и заклеила рану фиолетовым пластырем, который стащила из шкафа в прихожей, пока мама крепко спала с пустой бутылкой джина, прижатой к груди.
Отец вернулся с работы на тридцать минут раньше и застал меня погруженной в эту любовь, я держала дрожащего кролика на руках и напевала свою любимую песенку, чтобы успокоить его. Весь пол в гараже был залит кровью того же оттенка, который приобрело его разгневанное лицо, когда он обнаружил устроенный мной беспорядок.
— В дом. Прямо сейчас. — На его шее вздулись фиолетовые вены, а ладони сжались в кулаки. — Встретимся в твоей комнате.
Я повиновалась.
И теперь мое тело содрогалось от каждого удара.
Отец заставлял меня считать вслух, когда красно-коричневый ремень полосовал меня, прочерчивая огненные линии на моей коже. На глаза наворачивались слезы, но я не позволяла им пролиться. Он ненавидел эмоции. Ненавидел слабость. Плач приводил его в еще большую ярость.
Мама все это время спала.
Не то чтобы это имело значение — она все равно не остановила бы его. Мама поворачивалась спиной всякий раз, когда отец избивал меня до синевы.
Может быть, она боялась. А может, просто не любила меня.
Отец совсем не любил меня, а мама не любила меня достаточно.
Наверное, поэтому я любила слишком сильно. В моей душе было слишком много пустых мест, которые нужно было заполнить любовью.
Когда наказание закончилось, я натянула свою грязную футболку и опустила подбородок, пока отец продевал ремень в шлевки на поясе своих поношенных джинсов.
— Прости, отец. Я пойду приберусь. — Мои ноги зудели от желания броситься мимо него к гаражу, но я ждала разрешения.
Отец посмотрел на меня, его ледяной взгляд скользнул по моему тощему телу, пока я сжимала губы, чтобы они не дрожали.
— Ты сразу отправишься спать, вот что ты сделаешь.
— Но сейчас только четыре часа. Слишком светло и солнечно, чтобы заснуть, и…
— Завтра ты тоже хочешь остаться без ужина? — Он отвесил мне подзатыльник. — Делай, что тебе говорят, дерзкое отродье.
— Да, отец. — Я проскользнула мимо него, чувствуя себя побежденной, моя хлопчатобумажная футболка царапала болезненные рубцы, расцветающие на моей спине.
— Знаешь что? Кажется, я передумал, — сказал отец, прежде чем я выскользнула из комнаты. — Я принесу горячую тарелку с ужином к твоей двери.
Мой желудок заурчал от предвкушения.
Он лжет?
Отец никогда не был добр ко мне.
Может, он заметил, как я расстроена. Насколько окаменевшей и печальной я себя чувствую. В его черном сердце должна была остаться искра человечности.
Обернувшись, я уставилась на него широко раскрытыми глазами и почувствовала, что под ребрами забрезжил огонек надежды.
Отец ухмыльнулся и застегнул пряжку ремня.
— Через пару часов я оставлю у твоей комнаты большую порцию кролика. Я угощаю.
Потребовалась минута, чтобы его слова дошли до моего сознания.
И когда я поняла, они меня уничтожили.
Моя нижняя губа задрожала, и в животе зашевелился ужас, пересиливая боль голода. Единственное, чего мне хотелось, — это вырвать.
— Я не голодна.
— Ты съешь то, что я принесу, и поблагодаришь меня. А теперь иди в свою комнату.
Я молниеносно повернулась, чтобы он не увидел, как из меня хлынул водопад слез, пока я пыталась подавить рыдание.
Но он остановил меня еще раз.
— О, и Галлея? Не вздумай пробираться в гараж, чтобы спасти этого назойливого грызуна. У тебя ничего не получится. И ты пострадаешь от последствий неповиновения мне.
По моей спине пробежал холодок ужаса.
— Да, отец, — выдохнула я.
— В любом случае это не имеет значения. У тебя для этого кишка тонка.
Он был прав, решила я, когда в тот день пряталась в своей спальне, свернувшись в клубок под колючим одеялом, пока мое тело трясло от последствий побоев.
Я поздно начала ходить, поздно заговорила, поздно училась многим аспектам своей жизни.
Я так и не смогла заслужить расположение отца, как отчаянно я бы ни старалась, как сильно не нуждалась в этом.
Я не смогла объединить свою расколотую семью.
Я даже не смогла спасти этого маленького кролика.
Отец был прав…
Все это оказалось мне не по силам.
— Ты потерялась?
Это было первое, что сказал мне парень в футболке «Soundgarden» и кожаной куртке, когда вода озера коснулась моих щиколоток.
Я обернулась через плечо, чтобы оценить незнакомца, стоявшего в нескольких дюймах от береговой линии.
— Потерялась? — Зарывшись пальцами ног в вязкий ил, я рассматривала его. Мужчина был старше меня, вероятно, он был слишком взрослым, чтобы прийти с вечеринки в нескольких ярдах от нас, откуда доносилась громкая музыка в стиле гранж. — Я выгляжу потерянной?
