Потоки холодного дождя обрушивались на придорожные деревья, срывая пожелтевшие листья. Фонтанчики воды вспыхивали на шоссе в свете фар, отчего поверхность асфальта казалась кипящей жидкостью. Шорох шин и шум дождя были единственными звуками этого осеннего вечера.
— Стой!!!
Внезапный крик ударил как разряд тока. Нога машинально нажала на тормоз. Шорох шин перешел в скрежет. Машину резко занесло поперек шоссе. Я рванул ручной тормоз…
В нескольких шагах от машины на мокром асфальте сидел младенец, совершенно голый и исполинского роста. Щуря глаза от яркого света фар, он весело улыбался беззубым ртом. На груди у него была подвешена небольшая черная шкатулка. Два провода от нее тянулись к наушникам, укрепленным на огромной, лишенной волос голове.
Я вышел из автомобиля.
— Мне неприятно, что я вас напугал, — произнес он очень громким голосом, — но мне показалось, что ваша повозка может на меня наехать.
Более неудачное извинение трудно было придумать. Я был еще весь во власти дорожного происшествия, только чудом не кончившегося аварией, и назвать чудесную черную «Волгу» — предмет зависти всех моих знакомых — «повозкой» мог только человек, совершенно незнакомый с психологией автомобилиста.
— А какого черта вы здесь торчите на дороге?! — заорал я, совершенно взбешенный. — Вы с Луны свалились, что ли?
— Что такое Луна? — спросил он, рассматривая меня с нескрываемым интересом чудесными лучистыми серыми глазами.
«Сумасшедший», — мелькнула у меня догадка.
— Вот, можете полюбоваться, — ткнул я пальцем в небо, где в разрыве туч плыл яркий диск Луны.
— Ах, спутник, — сказал он, поднимаясь на ноги, — нет, я не оттуда, я из Колыбели.
«Так и есть, — подумал я, — сумасшедший, однако, кажется, спокойный. Страшно подумать, что будет, если такой Геркулес начнет буйствовать».
Я стоял, не зная, что предпринять дальше. Ясно было одно: сумасшедший он или нет, оставлять его голым и под дождем было нельзя.
— Где вы живете? — спросил я осторожно.
— Вы ведь видите, что я живу сейчас здесь.
— А где вы жили раньше?
— Я уже сказал, что раньше я жил в Колыбели.
— А где она помещалась?
— Вам нужны точные координаты?
— Хотелось бы их знать.
— Я их могу назвать относительно центра Галактики.
Я безнадежно махнул рукой. Продолжение этого разговора на пустынном шоссе, под проливным дождем было пустой тратой времени.
— Садитесь, — сказал я, открывая дверцу машины. — придется вам устраиваться на полу. На сиденье вы не поместитесь, высота «повозки» не рассчитана на такой рост.
Я вел машину, пытаясь сообразить, что мне делать с неожиданной находкой. Хорошо, что жена осталась в городе. Мое появление на даче с голым гигантом вряд ли было бы ею одобрено.
Мой спутник молчал.
— Приехали, — сказал я, останавливая машину перед темными окнами дачи, — пойдемте. Вам необходимо обогреться и поесть, а потом подумаем, как нам отыскать ваш дом.
Я повернул выключатель и впервые получил возможность как следует рассмотреть это удивительное существо. Он был очень красив, как бывают красивы упитанные, здоровые розовощекие младенцы. В его лице не было ничего такого, что свидетельствовало бы о больной психике. Огромные серые глаза смотрели на меня со спокойным и доброжелательным любопытством. Я обратил внимание на его лоб. Трудно было представить, что в такой изумительной черепной коробке мог быть заключен мозг кретина.
— Как вы оказались на дороге?
— Я там возник.
Так отвечать мог только идиот.
— Что это у вас за шкатулка с наушниками? Зачем вы ее носите?
— Без нее мы с вами не могли бы понимать друг друга. Разве вы не замечаете, что мы ведем мысленный разговор?
У меня мелькнула мысль о том, что если кого-нибудь из нас двоих и следует считать идиотом, то, по-видимому, меня. Только сейчас я заметил, что во время разговора рот моего собеседника остается закрытым. Так вот почему мне тогда на шоссе показалось, что крик «Стой!» возник во мне самом, а не пришел извне.
Мы все еще стояли на середине комнаты.
— Садитесь, — растерянно сказал я, показывая моему гостю на диван.
Некоторое время мы молчали.
— Поясните, пожалуйста, — наконец спросил я, — что означают ваши слова о том, что раньше вы жили в Колыбели?
— Так мы называем нашу звезду, потому что на ней впервые возникла жизнь. Все живое в нашей Галактике обязано своим существованием ей.
— Но на нашей Земле тоже некогда возникла жизнь. Никакого отношения к вашей Колыбели, как вы ее называете, это событие не имело. Думаю, что даже в нашей Галактике имеется бесчисленное множество планет, где существовали или существуют условия для возникновения жизни.
В глазах моего собеседника мелькнули насмешливые искорки.
