Как ни хотелось Флинту хоть краешком прикоснуться к миру большого спорта, пришлось сидеть, обсуждать договор. Магический контракт является официально признанным поводом молчать на допросе в аврорате, поэтому используют его часто, если предполагают проблемы с законом. Кроме того, его наличие ослабляет действие веритасерума или заклятья правды (в тех случаях, когда допрашиваемый искренне намерен молчать), позволяя выдавать следователям отредактированную версию событий. Наш договор получился трехсторонним, Фоули признавался третейским судьей на случай возможных недоразумений. Впрочем, лично я проблем не предвидел. Покупатели нормальные, состав знакомый, аврорат за него наказывает не слишком рьяно — чего еще желать? Просто неожиданности потому и называются неожиданностями, что приходят нежданно.
Вот так мы и познакомились.
Мелкий рос ловеласом.
Впервые я об этом задумался, когда Северус перечислял, кого он хотел бы видеть на своем дне рождения. Лили Эванс, Анечка Чохова, внучки Мэй… Парней не было. Точнее, он назвал пару приятелей из маггловской школы, но уточнил, что тогда по-настоящему повеселиться не получится.
То, что у мелкого нет проблем в общении с девочками, радовало. Огорчало другое — его преувеличение возможностей волшебников и пренебрежение магглами. Приходилось вправлять мозги.
— Ты напрасно грубишь Петунии.
— Ха, да что она понимает! Обычная маггла!
— Во-первых, не маггла, а сквиба, раз «Ночного рыцаря» видит, — поправил я. — Во-вторых, магглы правят миром и загнали волшебников в тюрьму.
От неожиданности мелкий даже остановился.
— Это как?!
— Ну а как еще назвать магический мир, если не тюрьмой? Мы не можем колдовать, где угодно, мы должны скрывать сам факт наличия волшебства, обязаны подчиняться статуту секретности и свободно используем свои способности только в тщательно укрытых гетто вроде Косого или Хогсмита. Наша тюрьма очень комфортабельная и большая, но это все-таки тюрьма.
На Сева было жалко смотреть, настолько потерянно он выглядел.
— Но почему?!
— Потому что в свое время волшебники недооценили простых людей. Им казалось, что если у них есть магия, то они всемогущи и могут творить все, что угодно. Оказалось — нет, не все, одной магии недостаточно. Магглы сделали ставку на ум, взаимодействие, анализ, техническое развитие, хитрость, искали разные пути и в конечном итоге вынудили магов прятаться. Статут секретности приняли не от хорошей жизни, сначала в Европе, потом по всему миру.
Волшебники проиграли, Сев. Причем тогда, в семнадцатом веке, не было снайперских винтовок, синтетических ядов, телефонной и радиосвязи, тяжелой артиллерии, нормальных карт, спутников, психологии, гипнотизеров — да почти ничего не было. И все равно победа досталась обычным магглам. Ты можешь возразить, что недавно Европой правил Гриндевальд, великий темный маг. Да, правил, пусть и тайно. Но власть он получил из рук финансистов Германии, мечтавших о реванше за Первую Мировую войну, и из тех финансистов магией не владел никто. Кто там кого использовал, вопрос большой.
Одной лекцией дело не обошлось, на эту тему мы говорили еще не раз. С книгами, выписками, искали в библиотеке факты, подтверждающие наши предположения. Что интересно, в Британии серьезных исследований истории возникновения статута секретности или прихода Гриндевальда к власти не проводилось, все хорошие работы принадлежали перу иностранных авторов. Спорить Севу было сложно, хотя он искренне пытался. В процессе поисков мы неплохо изучили новую историю магического мира, познакомились с парой сдвинутых на изучении прошлого чудиков и приобрели навык научной работы. Мне даже предлагали статью в журнал написать.
В конце концов, мелкий признал мою правоту. Причем глаза у него в тот момент были такими, что я почувствовал себя охотником, завалившим мать Бэмби.
— И все равно Петька — дура! — помолчав, закончил он покаянную речь. — Ай! За что?!
— Если бы тебя мать слышала, вымыла бы рот с мылом, — хороший щелбан получился, аж ноготь болит. — Следи за языком. И, чтоб ты знал, Петуния вовсе не дура. Просто она завидует сестре, слегка ее ревнует к тебе и к материнскому вниманию. Будь терпимее.
— Она обзывается, — обиженно буркнул Сев. — И дерется.
— Сделай так, чтобы не обзывалась. Наладь отношения. Учись превращать врагов в друзей, очень полезный навык.
— Скажешь тоже! Какой она мне враг? Мы просто ругаемся.
— Ну, пока что враг из нее действительно никакой, — пришлось признать ради справедливости. — Только времечко-то идет. С каждым разом ссориться станете сильнее, пока однажды не разругаетесь насмерть. Оно тебе надо? Ты же будущего не знаешь, возможно, однажды от нее твоя жизнь будет зависеть.
— От Петьки?! Не, не может быть.
— Ладно, согласен, — невольно рассмеялся я. — Пусть не жизнь, пусть что-то другое. Но в любом случае: зачем тебе лишний недоброжелатель? Поверь, их и так хватает.
