— Вот и довелось свидеться, Юрий свет... — Демьяну тяжело говорить, после каждого слова отдыхает. Дышит, будто воз на гору везёт. — Не убежал ты от нас... Мы знали — жив ты...
— Повремени, Демьянушка, — прервал его Клим. — Время будет, всё друг другу перескажем.
— Так мне... осталось...
— Поживёшь, Демьянушка, поживёшь! Говори, где болит... Тут?.. Тут? Сургун, давай подстилку новую, тёплой воды. Пусть кто мой лубок из телеги принесёт. Ты оставайся, а другие погуляют пускай. Вот что ещё: в тенёчке Демьяну постель сделайте, сейчас на воздух вынесем.
Прошло два дня. Демьян повеселел, вдосталь попивал густую сыту да разные отвары. Отчасти сам, больше друзья его рассказывали про своё житьё-бытьё. Особенно внимательно Клим слушал о том, как погиб Юрий-князь, как оплакивала его княгиня. Потом стали просить, чтоб Клим рассказал, как он Климом стал.
— Что ж, расскажу, друзья мои. Мы только что слышали, как умер князь Юрий Васильевич. Похоронен он Нежданом со товарищами на крутом берегу Польного Воронежа. Вечная слава ему! — Среди слушателей возник шум удивления. Клим внимательно посмотрел на присутствующих и чётко, со значением выговаривая каждое слово, продолжал: — А ежели остался б жив он с приметным уродством, вроде как у меня, его сразу словили б и предали мучительной смерти. Так хорошо, что его Бог прибрал. Помянем его за упокой души!.. А вот про Клима, то есть про себя, я всё расскажу без утайки. После сечи с татарами, остался жив. Выходила меня девонька неразумная, Весела. Стал я лекарем, прежде всего себя вылечил, потом стал людей пользовать...
Подробно обо всём рассказал Клим и закончил такими словами: — Вот об этом чудесном исцелении все должны знать. А теперь, я вижу у Дорофея Сургуна жбан. Помянем князя Юрия иже с ним!
Второй ковшик выпили за здравие лекаря Клима.
А Демьян на Клима смотрит во все глаза и радуется без меры. Да и как же не радоваться. Боли поутихли, бодрее стал, говорить начнёт — не задыхается. Правда, нутро ещё еду не принимает. Но Клим говорит, что скоро он поправится, стало быть, так и будет. С удивлением Демьян спрашивает:
— Свет Клим, где это ты такому научился? Подойдёшь ко мне, брюхо болеть перестаёт. Руку положишь — тепло по всему телу разойдётся, разольётся. Особенно когда ту, правую неправую. Откуда у тебя это?
— Жизнь научила, Демьянушка. Лихая жизнь досталась мне, а на лёгкую, пожалуй, не поменяю.
К вечеру Сургун отвёл Клима в лес:
— Скажи мне, Юрий Васильевич, откуда ты великую тайну Жизни и Смерти познал? Я ведь хворобу Демьянову знаю. Если бы ты не приехал, ему жить осталось от силы день-два. А он, смотри, садиться начал! Неужели взаправду поправится?!
— Дорогой мой Дорофеюшка! Никто не знает тайну Жизни и Смерти. А воскрешать мёртвых может только Господь Бог наш. Может, полгода назад я и вылечил бы его, а теперь поздно. Смерть у Демьяна за плечами стоит. А ожил он потому, что поверил в меня, на этой вере из последних сил и держится.
— А надолго веры хватит?
— Около него я должен всё время быть. Седмицы две протянет. Может, даже ходить начнёт. А потом смерть придёт лёгкая. Сразу как ножом отрежет.
— Вон оно как! Ты здорово сильнее меня, я так не могу! Так я к чему разговор завёл: мне на пасеку идти надо, я бортничать ухожу, а ребята помогают мне мёд доставать. Ты меня обнадёжил, я уйду, а через две седмицы вернусь.
— Иди, я останусь. Вот что ты мне скажи, Дорофей, как вы разыскали меня?
— Через Настеньку. Она тогда в соборе узнала тебя. Приметы твои сказала. Мы тут опросили всех атаманов, когда вместо Демьяна Кудеяра выбирали. Тебя по приметам Микола-конюх узнал. Ходил я в Уводье на тебя посмотреть.
— Ты не сказал Настеньке, что князь Юрий жив?
— Да нет, зачем.
— Правильно, незачем. Представится случай, убеди, что князь мёртв. Ошиблась она. Клим же на север ушёл, в пустыне живёт... Ты часто Настеньку видишь?
— Вижу каждый раз, как мёд привожу. Она теперь — сестра Нионилла, правая рука игуменьи. И жалко мне её — краса под рясой погибает, и радостно — все грехи ряса прикрыла.
Сургун рассказывал про свою внучку, а Климу хотелось услыхать о Таисии. Всё-таки не выдержал и спросил:
— А боярышня как?
— А что, разве я не сказал? Боярышня Таисия теперь мать Тавифа, игуменья Девичьего монастыря. Уж года два, наверное...
Когда Демьян бодрствовал, около него постоянно находился Клим, ухаживал за ним. По совету любимого лекаря больной старался спать не только ночью, но часто и днём. Вот тогда Климу удавалось отлучаться и беседовать с новым Кудеяром. Это был один из бывших учеников Юрия — Тарас Крутой. Сейчас было ему за сорок. Беседуя с ним, Клим хотел повлиять, чтобы Кудеярово братство стало именно братством для многих людей, отважившихся бежать от произвола и бесправия. Но, к своему ужасу, он видел, что перед ним обозлённый человек, не имеющий ничего святого.
Клим старательно убеждал Тараса, что свирепость и насилие погубят Кудеяра и его имя. Терпеливо выслушав его, Тарас спросил:
