Фантастический рассказ о драматическом погружении внучки в последние дни жизни своей бабушки. Не так страшно услышать об этом, как пережить и ощутить эмоции умирающего человека. За одно выяснить, что же такое старость — награда или последнее испытание?
Зоя Семеновна наблюдала по-обычному хмурый пейзаж, ничем не отличающийся от вчерашнего. Локтями упершись в подоконник, руки подпирали голову. Несмотря на то, что за окном июнь, погода была мерзкая. Ее взгляду ежедневно являлись одни и те же обшарпанные пятиэтажки, стоящие напротив. Местами обвалившаяся штукатурка обнажала бетонный фасад. По улицам шныряли озабоченные людишки, а на детской площадке, по ее мнению, играли невоспитанные дети. Зато в квартире было сухо, достаточно светло и по-настоящему уютно.
— Куда ты поперся? Идиот! Дождь сегодня обещали синоптики! Хоть бы зонт взял. Ой, боженьки, понарожали…
Сварливо причитая, она постоянно была всем недовольна.
В свои 74 года старуха была несдержанна в высказываниях и крайне раздражительна.
Личных достижений за всю ее жизнь было маловато. Вырастила дочь Ирину. Но были и положительные моменты. К шестидесяти годам Зоя Семеновна потеряла мужа. Он спился — та еще козлина.
В этой квартире она проживает уже достаточно долго. Настолько, что позабыла, когда переехала. Но точно больше двадцати лет.
С тех пор, как дочь вылетела из родительского гнезда, с бабулей постоянно в квартире уже никто не жил. — Пойду чаю налью. Ой, ноги ломит. Дождь наверно сегодня пойдет, не соврали синоптики! — шаркающим шагом отправилась к плите бабушка.
Раздался звонок в дверь.
— Кто там? — вопросительно крикнула Зоя Семеновна в направлении входной двери.
— Это сосед ваш, Никита.
— Не знаю такого, че опять втюхать мне решил? — недоверчиво произнесла она.
— Убирайся, пока я полицию не вызвала!
— Баба Зоя, это я, Никита Вагин, мама попросила у вас поинтересоваться, нужно ли вам чего? Я в магазин пошёл, могу и вам купить продукты. Вам нужно что-нибудь?
— Погоди! Как говоришь тебя зовут? — переспросила она, открывая замок.
— Никита!
На лестничной площадке стоял человеческий детеныш лет десяти. Белокурый, с удивленными глазами. Он демонстративно отличался от сверстников выпячивающимся носом, несимметричным, бугристым как картошка. Легко по- летнему одетый мальчишка в шортах, футболке и кроссовках на босую ногу, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Ты че мнешься, в туалет забыл сходить? — усмехнулась старушка.
— Нет! То есть да! Но я потом схожу, когда вернусь. Я быстро: одна нога тут, другая там.
— Ну смотри, как бы твоя нога, которая там, не промокла. Говорят, сегодня дождь собирается! — пошутила Зоя Семеновна.
— Погоди немного, я тебе денежку дам.
Бабуля захлопнула дверь и, не торопясь, полезла в сумку.
— Вот же приставучий парнишка и че дома не сидится. Наверно, за конфетами побежал. Эх, молодежь, лишь бы сладкого натрескаться. И куда только родители смотрят, — ворчливо рассуждала она.
Медленно, никуда не торопясь, она достала из кошелька сто рублей, закрыла его на замочек и положила обратно в сумку.
— Смотри, не потеряй! У бабушки это последние деньги до пенсии, — открывая дверь, произнесла она. — Ты где?
На площадке никого не было. Свежий утренний холод уже второй раз за день вновь пробрался сквозь дверной проем и прохладой остудил больные бабушкины ноги. Старушка опять занервничала.
— Вот пустозвон!
В первом подъезде многоквартирной пятиэтажки проживало пятнадцать семей. В основном рабочий класс с повседневными заурядными проблемами. Немного пенсионеров. И конечно же семейка алкашей, как же без вишенки на торте.
Дальновидность Советского Союза не предполагала достижение пенсионного возраста. Люди, строившие незыблемый коммунизм, не должны были стареть. Наличие лифтов также не предусматривалось.
Каждый раз спускаясь мимо тринадцатой квартиры бабушкин нос испытывал насилие паров спиртосодержащих эфиров в общественном воздухе.
— Пойду сама тогда в магазин, — баба Зоя, закрыв дверь снаружи, не торопясь, держась за поручень, начала спускаться вниз.
— Опять орут. Выродки! Тьфу на вас! — продвигаясь медленно возле квартиры с пробитой топором дверью, бурчала старушенция.
— Когда же вы себя поубиваете, мрази! — недоброжелательно заявила она.
Снисхождение старухи было исчерпано еще пятнадцать лет назад. Тогда еще живой, приползающий на коленях из тринадцатой квартиры муж, вел себя невоспитанно и развязно. Дружеские посиделки всегда заканчивались одинаково. Они напивались, дебоширили и доставали своим поведением весь подъезд.
— Хорошо, что моего уже нет. Сдох подлюка. Так ему и надо, — еще больше озлобилась старушка от нахлынувших воспоминаний.
— Баба Зоя, здравствуй! Здравствуйте, — поздоровались, поднимающиеся по лестнице на встречу, семилетняя Настенька и ее мама из 10 квартиры.
— Хорошо вам! Вы то не видите этих уродов каждый день, — улыбаясь им в ответ, подумала она, спускаясь с пятого этажа.
— Еще бы дочь твоя потише бегала по квартире, а то шуму от вас как в цирке, — провожая глазами улыбчивую девочку, проговаривала про себя Зоя Семеновна.
— Что за день открытых дверей? Не успеешь выйти из квартиры они все тут как тут! Не дают бабке спокойно в магазин сходить! — уже в голос пробубнила она.
