— И то верно, не подумала. Но ведь осенью-то он вырастет, тогда можно… тогда нужно будет сока из него нажать и по бутылкам или банкам стеклянным разлить. Как его при этом законсервировать чтобы он не прокис и не забродил, я знаю — а так получится, что вы и зимой, и летом, и вообще когда угодно кофе с соком пить сможете. Замечательная штука, скажу я вам: усталость снимает, бодрость прибавляет, голова болеть перестает. Мужики говорили, что даже похмельный синдром убирает! А то им, бывало, такую бурду с китайскими партизанами пить приходилось…
— Ну… спасибо за совет, а аспирин у меня где-то был. Погоди две минуты, сейчас вернусь…
— Значит кофе, говоришь… — вернувшись в кабинет, продолжил Куйбышев. — То есть завод нужно как-то от шпионов защитить, для чего создать комитет по охране гостайны. Но из ОГПУ туда людей брать нельзя, так?
— Я сказала, что там каждый второй готов врагу информацию продать, но каждый первый-то — человек все же честный. Проблема в том, что заранее узнать кто из них честный, а кто нет, нельзя — так что выбора у нас практически и не остается.
— Слушаю внимательно.
— Есть один товарищ, который Советский Союз во-первых точно не продаст, а во-вторых, уже хорошо умеет секреты государственные защищать. Работает он вроде как начальником Секретно-оперативного управления Полномочного представительства ОГПУ при СНК СССР в Закавказской республике. Думаю, у него там работы вообще-то хватает, но нам без него здесь точно не обойтись: каучук-то этот паршивый — это лишь малая, совсем крошечная часть тех разработок, которые в университете ведутся, а сколько таких же в других институтах проводится?
— Я записал. Но с заводом-то твоим что делать? Мы уже, к сожалению, как я теперь понимаю, про искусственный каучук нашумели…
— А ничего не делать. Обнести его забором кирпичным в три метра высотой, охрану поставить — и никого туда не пускать кроме тех студентов, которых я выберу. Студентов пускать можно: они технологию не знают, где что спереть — не в курсе. Каучук мы потихоньку делать начнем — и потихоньку его вывозить на какие-нибудь далекие резиновые заводы. А вот работу Лебедева, который в Ленинграде такой же каучук из спирта синтезирует, нужно поощрить, ускорить — и, скажем, к осени, когда он первые свои пару килограмм схимичит, мы сможем на всех углах кричать: вот какие мы молодцы! Научились из спирта галоши делать! Там, за границей, просто посмеются и больше в наши дела — я имею в виду на каучуковом фронте — лезть не будут.
— У них что, спирт дорогой очень?
— Дешевый. Просто резину из спирта как делать, немцы придумали еще задолго до революции — но это никому не надо, так как натуральный купить все равно дешевле выходит. Это из угля он таким дешевым будет — но про уголь-то мы умолчим!
— Девочка, а ты точно двадцать лет в царской контрразведке не служила? Хотя что я спрашиваю: такая старуха где только не служила! А ты знаешь, помог аспирин-то! Что ты там насчет забора трехметрового говорила?
— С колючей проволокой поверху.
— С колючей проволокой. В два ряда?
— В два ряда. А завод запустим когда начальник службы… комитета охраны гостайны рабочих подберет. Понятно, что зарплату им придется повыше установить…
— Ты за сегодня небось на миллион уже наговорила! Иди уже, я все записал. И ты это… через неделю зайди, мы с тобой еще раз кое-что обсудим…
На кафедру общей физики Вера зашла в среду во время второй пары. Вероятно поэтому там народу почти не было — кроме секретарши там сидел какой-то парень, но парень был знакомым, он в комитете комсомола как раз «от физиков» числился:
— Привет, Старуха, что тебя привело в нашу скромную обитель?
— Анатолия Болеславовича ищу, он вроде со мной поговорить хотел.
— Товарищ Млодзеевский сейчас занят, — начала было секретарша, но в этот момент завкафедрой сам вышел из огороженного шкафами угла:
— Вера, очень рад, что вы нашли время нас посетить! Надеюсь, сейчас вы никуда не спешите?
— Не спешу, точнее, не очень спешу. Я зачет по лабораторкам досрочно сдала, у меня теперь почти полтора часа времени свободно. Так что ваше предложение мы, надеюсь, обсудить успеем.
— Очень на это надеюсь, то есть надеюсь что обсудим его в положительном смысле. Чаю хотите? Антонина Сергеевна, вы нам чаю не заварите?
— Чаю можно.
— Если я не путаю, вы говорили насчет раздела по электричеству, и, я думаю, устроить это несложно. Только вот сейчас аспирант, который эту тему ведет, как раз на семинаре, так что давайте пока саму процедуру обсудим. Насколько я узнал, лекции вы в пять часов читать начинаете, а третья пара заканчивается в три пополудни… у вас же сейчас только три пары?
— Сейчас да.
— Тогда мы можем вам дать нужный материал… вы-то успеете к нам сюда к четвертой паре придти?
— Анатолий Болеславович, вы что, серьезно думаете, что я только что услышанную лекцию с лету пересказать смогу? То есть смогу, конечно — но очень даже не уверена, что половину не перевру при этом. Хотя… я тут со старшими товарищами поговорила, они сказали, что вы всякие пояснительные демонстрации на лекциях давали, и если мне вы с ними поможете…
