Анфиска вышла. Ульяна стояла в растерянности и только смотрела на икону. И ничего не рассказывала, ничего не просила, ничем не делилась. Просто смотрела и чувствовала, что с иконы на нее смотрят тоже и все о ней знают и потому не надо ничего говорить.
Сколько времени прошло, Ульяна не знала. Вошла Анфиска, взяла ее за руку и вывела наружу. Спросила:
– Все в порядке?
– Да, – ответила Ульяна.
Дома попили чаю с вкусным хлебом, помолчали, и вдруг Анфиска сказала:
– Рожай – не думай.
Ульяна вздрогнула, а потом засмеялась.
– А я уже и не думаю!
– Этот ребёнок принесёт тебе счастье.
– Спасибо вам!
– Не мне! Бога благодари. Ему – слава.
– Я поняла! Я всё поняла!
– Вот и хорошо. Мальчик будет. Володей назовёшь.
– Обязательно! Володей! Обещаю.
Попили еще чаю и Ульяна спросила:
– Тетя, можно я вас с собой заберу? Будем вместе жить. Нам будет очень хорошо. А для Володи вы бабушкой будете.
Анфиска помолчала. Потом ответила:
– Скорее всего, нет. Видела, какой у меня тут храм? Но я подумаю… Приходи через пару месяцев – обсудим.
Старуха постелила на печке, и хоть было еще рано, уложила Ульяну спать. Та легла и мгновенно заснула.
Проснулась, взглянула на ходики – мама родная! Почти двенадцать часов проспала!
Анфиска накормила Ульяну блинами, перекрестила, и та пошла восвояси…
Через пару месяцев Ульяна снова пришла в село Табунщиково, как и обещала, но уже за тётей Анфисой, чтобы увезти её к себе домой, но… Но Анфиски уже не было… Сиротливо стоял ее заколоченный дом…
– Как раз сороковой день сегодня, – сказала соседка. – Пойдем, могилку покажу.
Поплакала Ульяна на Анфискиной могилке, помянули они ее с соседкой… И пошла Ульяна к реке. Но шалаша-храма, сколько не искала, так и не нашла…
– Ну вот… – сказала Ульяна. – На сегодня мой рассказ закончен. Пора к своим старушенциям.
– Не тяжело вам с ними? Такую ношу тащите!
– Я же не одна. У меня сын золотой.
– Когда вы мне о нём расскажите?
– Расскажу…
Три дня ждала Елена Олеговна Ульяну. Сходила к торговой лавке, купила «деликатесы» для своей новой подруги. А та все не шла…
«Наверное, устала от меня, – думала Елена Олеговна. – Задолбала я её своими вопросами…»
И тут пришла Ульяна. Улыбнулась с порога. Потом зашла на кухню и закричала оттуда страшным голосом:
– Ты что?! Загубила еду! Кашу не могла съесть! А?! Ничего не жрала! И все у тебя виноваты! Одна ты ни в чём не виновата!
– Мне не хотелось… Я забыла… – стала оправдываться Елена Олеговна.
– Все страдаешь по своим говнюкам?! Не жрешь и из дома не выходишь! Матрац уже, наверное, весь пропердела!
– Я выходила… позавчера к лавке… и сегодня…
– Куда ты сегодня выходила?!
– Во двор.
– На три секунды?!
– На пять, – улыбнулась Елена Олеговна.
– Еще и шутит! Иди лопать. Картошку принесла… Селедка – вот. Водка – вот… Махнем по стопке!
«Махнули» по две. Поели.
Теплая приятная слабость разлилась по телу Елены Олеговны.
– Значит, сын ваш – золото?
– Ой, Елена! Золото-то золото, но не всё так просто… Всякое бывало… Мальчишка есть мальчишка. Я его не держала в клетке. Многое, конечно, ему не разрешалось, а многое разрешалось… За всем не уследишь… Начал покуривать тайком. Как и все мальчишки. Я его всякий раз обнюхивала с головы до ног. А потом, чтобы не соблазнялся всякой гадостью, в спорт отдала. Боксом занимался. Первые места занимал. А боксёру курить нельзя…
– А учился как?
– Хорошо учился.
– Сам?
– Почти что. При помощи моих подзатыльников и пинков… И закончил без троек!
– И кем стал?
– Моряком.
– Сам захотел?
– Сам.
– Без пинков и подзатыльников?
– Без. Он долго ничего не говорил, а в десятом классе вдруг признался, что хочет стать моряком. Где на моряков учат, мы понятия не имели. Стали спрашивать знакомых, и выяснили, что в Ленинграде есть такое училище. Самое лучшее! Я туда позвонила, узнала, когда набор, и говорю сыну: «Поезжай. Я не против. Будешь там самостоятельным! Но поначалу я с тобой поеду. Хочу всё увидеть своими глазами. С начальством твоим познакомлюсь. Оставлю свой адрес… Мало ли?! Вдруг задуришь».
Не понравилось ему это (рожу скорчил), но спорить не стал.
– И вы действительно с ним поехали?
– Конечно. Закончил школу, отгуляли выпускные и стали собираться в дорогу. Жить нам в Питере было негде, как ты понимаешь. Никаких знакомых! У меня кое-какие деньги были. Приехали. Сунулись в одну гостиницу, в другую… Либо мест нет, либо цены запредельные… Куда еще ехать – не знаем… Вернулись к вокзалу… Сели на скамеечку в центре площади… Молчим… Вдруг подходит старушка и спрашивает: «Вам комната нужна?» Я аж подскочила! «Да!» – закричала. И сняли мы у нее комнатку за десять рублей. Прямо на Васильевском острове! Как сейчас помню: вторая линия, дом одиннадцать, квартира три… Оттуда минут десять-пятнадцать пешком до его училища…
Сдал он все экзамены на отлично и поступил. Я с его командиром познакомилась. Алексей Михайлович… Адресами обменялись.
– Чуть что, – говорю, – Алексей Михайлович, пишите или звоните. Я тут же прискочу.
– Переживаете? – спрашивает.
– Ещё как! – отвечаю. – Оставляю ребёнка в чужом городе.
