– Поговорить с Татьяной или Ларисой мы уже не сможем, – рассуждала Наталья. – Но Галина еще пока что доступна для нас. Нужно вытрясти из нее всю правду. Я заставлю ее признаться! Это будет сделать тем проще, что она сама просила, чтобы я к ней приехала.
– Зачем?
– Приступ астматического удушья у нее совершенно прошел, теперь ей в карантинном госпитале страшно. Она хочет его покинуть, но не знает, как это сделать. Верхнюю одежду у нее забрали, обувь тоже. Денег и документов нету вовсе.
– То есть она хочет оттуда удрать?
– У нее имеется именно такое намерение.
– Но как? Это же подсудное дело! Разве она не понимает, что за побег из карантина ей положен штраф, а то и вовсе арест.
Наталья в ответ скептически хмыкнула.
– Вряд ли у них получится оштрафовать Галину или тем более арестовать ее. Она же попала к ним без всяких документов, помните? Никто в больнице не знает ни ее имени, ни адреса.
– Как? До сих пор?
– Галочка очень ловкий человечек, а в чрезвычайных обстоятельствах ее мозг начинает работать еще лучше. Чтобы не называть своих данных, она симулировала потерю памяти.
– К ней должны были пригласить психиатра! И тот мигом бы раскусил обман!
Наталья посмотрела на Сашу вроде бы даже с жалостью, с сочувствием уж точно.
– Сашенька, где вы набрались этой ерунды? Из фильмов? Какой там психиатр в наших больницах да еще в такой сложной ситуации! Врачи сбиваются с ног, пытаясь что-то сделать для тяжелых больных. Галина никому не доставляет неудобств, а что не помнит, кто она такая, так это ничего. Сегодня у нее взяли тест на вирус, он пришел отрицательным. Но по одному тесту не выписывают, нужно ждать отрицательного результата еще двух. Галина боится, что, пока ей будут делать следующие два, она уже точно подцепит заразу. Сегодня у ее соседки по палате внезапно резко поднялась температура, начался озноб и кашель. Ее срочно перевели в другое отделение, а палату обработали антисептиком. Но Галина боится, что какой-нибудь особо шустрый вирус сумеет ускользнуть и все-таки заразит ее. А Галине болеть никак нельзя, у нее иммунитет и так слабенький из-за ее основного заболевания.
– А что у нее?..
Но Наталья резко перебила Сашу:
– Не будем об этом даже говорить! – воскликнула она. – Не хочу накликать беду.
Саша соображал.
Что за болезнь может настолько пугать Наталью? Одно ясно, это и впрямь скверная штука, куда хуже самого вируса.
– Так что можете не волноваться, Сашенька, – продолжила Наталья. – Когда Галина исчезнет из карантина, никто не станет ее искать, потому что в больнице элементарно не знают, кто она такая и куда за ней бежать.
– Да, это она ловко придумала. Сбежать и порядок. Но кто же ей поможет в этом побеге?
– Как это кто?
Наталья выглядела удивленной.
– Конечно, мы с вами.
Теперь наступил черед удивляться уже Саше.
Но много времени ему на это не дали. У Натальи был просчитан каждый их ход и точно расписана каждая минута. И чем больше она делилась с Сашей своим планом спасения Галины из карантина, тем ясней Саша понимал, как ни удивительно, а план Натальи вполне может сработать.
Галина их уже ждала. Стояла у окошка и показывала жестами, что окно надо открыть.
Оказалось, что на всех окнах первого этажа снаружи были решетки, но Наталью это не смутило. Из принесенного с собой пакета она извлекла огромный сучкорез.
– Позаимствовала его у Ларисы в сарае. Она говорила, что он режет любые ветки словно масло. Даже самые толстые. Держите, Сашенька. Нам он пригодится больше, чем той жадной женщине, которая, словно сумасшедший крот, перекопала все клумбы у Ларисы на участке. Уверена, что она и до инструментов бы добралась!
Когда они уезжали из Комарово, соседка как раз принялась выкапывать живую изгородь из самшита. И можно было не сомневаться, как только уедет полиция, тетка примется мародерствовать всюду, куда сумеет дотянуться. И где-то Саша даже одобрил поступок Натальи, сучкорез был классным инструментом.
– Но где же ветки? – спросил он. – Что мне тут стричь?
– Ха-ха, какой вы шутник, Сашенька. Ветки нам и не нужны, режьте замок!
И Наталья указала на замок, которым были замкнуты решетки на окне, за которым маячила Галина.
Саше стало окончательно не по себе. Еще в тот момент, когда они пробирались на территорию больницы окольными тропками, потом ломали в одном месте забор, где он и без того пребывал в плачевном состоянии, Саша почувствовал себя неуверенно. Но рассыпающаяся ограда, которую они лишь совсем немножко добили, – это одно, а тут ему предлагалась заведомая порча непосредственного больничного имущества. И Саша почувствовал себя неуверенно.
– Но что же вы? Сашенька, я разочарована в вас. Неужели вы струсили?
– Я… я не знаю. Это уже как-то слишком.
– Посмотрите на Галочку. Ей необходимо выбраться.
Словно почувствовав, что речь идет о ней, Галина за стеклами заметалась. Она смотрела на Сашу, умоляюще заламывая руки. Жестами пыталась объяснить, что вот-вот в палату кто-нибудь зайдет и порушит все их планы.
