Двадцатитрехлетний флигель-адъютант Ее Величества Алексей Ростовцев, услышав звук подъехавшей к парадному входу кареты, подошел к окну. Через небольшую щель в плотно задернутых шторах он мог хорошо рассмотреть прибывшую княгиню Томскую с дочерью – юной красавицей Елизаветой. Алексей с Лизой познакомились месяц назад на ее первом балу, и молодой граф потерял покой и сон из-за любви к этой очаровательной скромной девушке с огромными глазами и наследством в придачу. И вот спустя долгие бессонные ночи и безрезультатные попытки встретиться с ней наконец его матушка пригласила княгиню с дочерью на чай, где Алексей мог беспрепятственно пообщаться с предметом своего обожания. Но вместо того, чтобы спуститься в гостиную и поприветствовать дам, Алексей сел за письменный стол и вернулся к работе. Перед ним лежали три листа, на которых каллиграфическим почерком был выведен короткий текст. Граф еще раз прошелся по нему глазами, сверяя с небрежной скомканной бумагой в кляксах, а потом свернул каждый лист и запечатал сургучом, не ставя своего семейного герба.
В дверь постучали.
– Войдите.
– Алексей Михайлович, ваша маменька просили вас присоединиться к гостям, – произнесла молоденькая служанка – крепко сбитая улыбчивая крепостная по имени Анюта, недавно доставленная в столицу из имения.
– Скажи, что позже, – сурово произнес Алексей, не поворачивая головы к служанке, желая поскорее закончить с письмами, но Анюта не уходила. Она замерла в дверях и выжидающе теребила белоснежный передник. Алексей недовольно повернулся и спросил, не в силах скрыть раздражения: – Ну, чего тебе еще?
– Митяйка прибегал от Юсуповых. Просил повидаться с вами, но графиня приказала его не впущать, так он мне передал для вас послание от барина.
– Давай сюда послание, чего остолбенела?
– Так на словах велели передать.
– Как на словах?
– Да вот так, говорит, чтобы вы пришли сегодня к вечерней службе в церкву этих, как там, Святителей.
– Точно? Ничего не перепутала?
– Точно, Трех Святителей, так и сказали.
– Ну ладно, ступай. Все, ступай, говорю.
Анюта рассчитывала на благодарность. Алексей Михайлович любил приласкать ее без свидетелей, потискать, прижимая к стене, а потом подарить что-нибудь – ленту атласную в косу или бусики, но сегодня был зол и неразговорчив. Девушка обиженно выпятила нижнюю губу и неслышно притворила за собой дверь.
