Из-за него у нас стали пропадать вещи. Но теперь уже ничего не пропадает…
— Правильно?
— Правильно, — говорит кот. — Потому что всё уже пропало, кроме печки.
Дядя Фёдор так и продолжил:
Потому, что всё пропало, кроме печки.
И стал опять заканчивать письмо:
Мы просто не знаем, что делать с этим дедушкой Кадушкиным. Но ничего, я думаю, что мы с ним справимся, мы его перевоспитаем. А в остальном у нас всё хорошо. Особенно хороши природные условия.
А ещё у нас на чердаке вывелся петух Ясный Сокол. Он всех посторонних клюёт. Недавно мимо нас шёл профессор Сёмин. Так этот петух налетел на него, стал клевать в причёску и загнал профессора Сёмина в собачью будку. Хорошо, что там не было Шарика, а то они вместе там бы застряли и пришлось бы будку разламывать, чтобы они вышли наружу.
Да, чуть-чуть не забыл. Раньше этот дедушка Кадушкин сидел в тюрьме за правду. Теперь не сидит.
У него получилось:
Раньше этот дедушка сидел за правду. Теперь не сидит пока.
Дядя Фёдор оставил письмо на столе, чтобы утром отнести на почту.
Кот Матроскин дописал два слова: «Молоко» и «Намёк». Потом налил молока в блюдечко и, макая спичку в молоко, молоком дописал:
Дорогие наши папа и мама. Приезжайте скорее. Избавьте нас от этого «дедушки в кадушке». А то нам с ним не справиться.
Молоко высохло, и ничего не стало заметно.
Почтальон Печкин очень доволен был своим огородом. Он ходил и пел всё время слова на мотив песни знаменитого поэта Танича:
Он потому так пел, что от американского увеличительного порошка и свёкла и морковь у него выросли большие-пребольшие. В них заблудиться можно было. А что там в земле было на том конце ботвы, Печкин не знал. Пришла пора посмотреть. Он попробовал вытянуть себе к обеду одну свёклу — ничего не получилось! Тянет он, потянет — вытянуть не может. Сил не хватает.
Печкин понял, что тянуть свёклу надо не одному, а коллективом, как в сказке «Репка».
Он позвал дядю Фёдора.
Тянут они вдвоём, тянут-потянут — вытянуть не могут. Позвали Матроскина.
Тянут-потянут — вытянуть не могут.
Позвали Шарика.
То же самое: тянут-потянут — вытянуть не могут.
Пошли профессора Сёмина звать. Его дома не было. Позвали его бабушку. Стали тянуть.
Все вместе они ухватились за листья, тянут-потянут — шлёпнулись.
— Вот тебе раз! — говорит Печкин. — Никакой свёклы, одни только корни выросли.
И верно, корней у этой свёклы, как у хорошего дерева. Коврик из них сплетать можно.
— А где же свёкла? — спрашивает Печкин.
— Убегла! — отвечает Шарик.
Подёргали ещё немного, на морковь перешли. Караул! И свёкла и морковь одинаковые — корни одни! Только цвет корней разный: у моркови — фиолетовый, у свёклы — коричневый.
Печкин разозлился, он даже заикаться начал, косу схватил:
— Я се-се-йчас возьму ко-косу и всё это аме-ме-ри-каканское у-у-родство у-у-ничтожу!
Но Матроскин его остановил:
— Дядя Печкин, не уничтожай. У тебя коза Марка имеется. Вот она и будет всё это есть. Пусть у тебя свёкла не получилась, зато молоко получит-ся.
Печкин сразу успокоился.
— Это хо-хорошая мысль. Я свою козу очень люблю. Пусть он съест это аме-ме-риканское бе-бе-зобразие. Может из неё йогурт фиолетовый польётся.
Тем временем письмо дяди Фёдора в город пришло. Папа с мамой очень обрадовались письму и стали его читать:
«Дорогие мама и папа. У нас всё хорошо. Особенно хороши природные условия. У нас нет никаких дождей и снегопадов. И в огороде у нас всё прекрасно растёт, особенно крапива».
