По извилистой тропинке неподалеку шла согнутая фигура храбреца из племени Дакота. Он нес на спине очень большой сверток. Опираясь на ивовую трость, он приподнялся, пошатываясь под своей ношей.
– Хо! Кто там? – крикнула любопытная старая утка, всё ещё кружась и подпрыгивая вверх-вниз в танце.
Вслед за этим барабанщики вытянули шеи, пока не прекратили свою песню, чтобы взглянуть на проходящего мимо незнакомца.
– Хо, Иктоми! Старина, пожалуйста, расскажи нам, что ты несёшь в своем одеяле. Не торопись уходить! Остановись! Стой! – крикнул один из певцов.
– Стой! Остановись! Покажи нам, что у тебя в одеяле! – закричали в голос и другие.
– Друзья мои, я не должен портить ваш танец. О, вам бы и смотреть не захотелось, если бы вы только знали, что у меня под одеялом. Пойте дальше! Танцуй дальше! Я не должен показывать, что я ношу на спине, – ответил Иктоми, подталкивая себя локтями в бока. Этот ответ и вовсе рассеял круг танца. Теперь все утки столпились вокруг Иктоми.
– Мы должны посмотреть, что ты несёшь! Мы должны знать, что у тебя в одеяле! – кричали они ему в оба уха. Некоторые даже коснулись крыльями таинственного свертка. Снова подталкивая себя локтем, хитрый Иктоми сказал:
– Друзья мои, это всего лишь вязанка песен, которые я ношу в своем одеяле.
– О, тогда давайте послушаем эти песни! – закричали любопытные утки.
В конце концов Иктоми согласился спеть его песни. От восторга все утки захлопали крыльями и дружно закричали:
– Хой! хой!
Иктоми с большой осторожностью положил свой сверток на землю.
– Сначала я построю круглый соломенный дом, потому что я никогда не пою свои песни на открытом воздухе, – сказал он.
Он быстро согнул пару зелёных ивовых прутьев, воткнув оба конца каждого в землю. Их он густо покрыл камышом и травой. Вскоре соломенная хижина была готова. Одна за другой толстые утки вперевалку проковыляли через небольшое отверстие, которое было единственным входом. У двери стоял Иктоми, улыбаясь, а утки, глядя на его вязанку песен, с важным видом входили в хижину.
Странным низким голосом Иктоми начал свои странные старые напевы. Все утки с круглыми глазами сидели кружком вокруг таинственного певца. В этой соломенной хижине было темно, потому что Иктоми не забыл прикрыть маленький вход. Внезапно его песня разразилась в полный голос. Когда испуганные утки беспокойно уселись на землю, Иктоми сменил мелодию на более легкую. Вот какие слова он пел:
Круг сидящих уток встал и прижав крылья к бокам начал танцевать в ритме барабана и песни Иктоми.
Они действительно танцевали с закрытыми глазами! Иктоми перестал бить в свой барабан. Он начал петь громче и быстрее. Казалось, он двигался по центру круга. Ни одна утка не смела и глазом моргнуть. Каждый из них очень крепко зажмурил глаза и стал танцевать ещё усерднее. Вверх и вниз! Двигаясь направо, они прыгали круг за кругом в этом слепом танце. Это был трудный танец для любопытного народа.
Наконец один из танцоров больше не мог закрывать глаза! Это была Скиска, которая мельком взглянула на Иктоми в центре круга.
– О! О! – завопила она в ужасе!
– Бегите! Улетайте! Иктоми сворачивает вам головы и ломает шеи! Выбегайте и летите прочь! Улетайте! – закричала она.
Тут утки открыли глаза. Рядом с вязанкой песен Иктоми, лежала на спине половина их племени.
Наружу они вылетели через отверстие, проделанное Скиской, когда она бросилась вперёд подняв тревогу.
Но когда они взмыли высоко в голубое небо, они закричали друг другу:
– О! У тебя красные-красные глаза!
– А твои краснюще- красные!
Ибо предупреждение волшебника Иктоми оказалось правдой.
–Ах-ха! – рассмеялся Иктоми, развязывая четыре угла своего одеяла.
– Я больше не буду сидеть голодным в своем жилище.
Домой он побрёл с жирными утками в своём одеяле. Он бросил маленькую соломенную хижину на растерзание дождям и ветрам.
Добравшись до своего вигвама на холмах, Иктоми разжёг большой костер на открытом воздухе. Он повтыкал вокруг пляшущего пламени заострённые колышки. На каждый он насадил по утке для жарки. А несколько закопал под золой, чтобы запечь. Исчезнув в своем вигваме, он снова вышел с несколькими огромными раковинами. Это были его тарелки. Положив под каждую жареную утку по раковине, он пробормотал:
– Сочащийся сладкий жир будет особенно вкусным с приготовленными грудками.
Подбросив в огонь побольше ивовых веток, Иктоми уселся на землю, скрестив ноги. Длинный подбородок между колен указывал на красные языки пламени, а глаза были устремлены на подрумянивающихся уток.
Чуть выше лодыжек он сжимал и разжимал свои длинные костлявые пальцы. Время от времени он нетерпеливо принюхивался к манящему запаху.
Свежий ветер, раздувавший огонь играл со скрипучим старым деревом рядом с вигвамом Иктоми.
Дерево раскачивалось из стороны в сторону и кричало голосом старика:
