Почти невозможно отыскать документального подтверждения причин, повлиявших на выбор профессии. Твердой аргументации, подкрепленной чем-либо, кроме признания самого интересующего нас лица, как правило, нет. Поэтому приходится прибегать к догадкам. В случае Николая Николаевича слабость обоснований этих догадок становится очевидной, как только мы обратимся к его брату. Барон Петр Николаевич Врангель (1878–1928), живший с младшим братом в одних и тех же условиях, получивший одно и то же воспитание, стал генерал-лейтенантом, одним из вождей Добровольческой армии. Что повлияло на столь удивительное различие в выборе братьями профессий? Сначала Петр Николаевич получил диплом горного инженера и лишь в 1907 году закончил Академию Генерального штаба. Потом поразительная военная карьера. Что это? Генетический зов? И такой разный…
Здоровье помешало Николаю Николаевичу закончить курс обучения в реальном училище, более года пришлось лечиться в Италии, и лишь в 1900 году удалось возвратиться в Петербург. Фактически он получил домашнее образование, в большей степени — самообразование. Продолжать посещение учебных заведений он не стал, да это и не требовалось: уже тогда его знаниям удивлялись многие известные специалисты, вскоре удивление и восхищение вызвали необыкновенная трудоспособность и глубина исследований.
Формально, исходя из общепринятых понятий, Врангеля следует назвать дилетантом. Это слово пришло к нам из итальянского языка (dilettante от dilettare) и означает развлекать, потешать. В России оно приобрело иной смысл. Дилетантами мы называем людей, занимающихся искусством или наукой без специального образования. Если это так, то, конечно же, Врангель подпадает под исключение из этого правила.
К тому времени, когда Николай Николаевич начал проявлять интерес к изучению искусства, Д. А. Ровинский опубликовал свои выдающиеся труды по истории русского искусства[3] и, в частности, «Подробный словарь русских гравированных портретов»[4]. А. Н. Бенуа полагал, что именно с него началось интенсивное развитие в России искусствоведения как науки[5].
Даже при беглом взгляде на Словарь, содержащий описание десяти тысяч гравюр, невольно возникает вопрос: а что если приступить к изучению русского исторического живописного портрета? Двадцатилетнему Врангелю пришла блистательная мысль — начать с устройства выставки. В 1902 году он, никому не известный молодой человек, организовал в залах Академии наук выставку русского портрета и выпустил ее каталог[6]. Эта работа сразу же обратила благосклонное внимание на автора каталога.
После 1902 года ни одна сколько-нибудь крупная столичная выставка не обходилась без непосредственного участия Врангеля в ее работе. В 1905 году состоялась грандиознейшая Историко-художественная выставка русских портретов, имевшая огромное значение для развития русской культуры. Из многих имений, частных коллекций и музеев в Таврическом дворце были показаны портреты и предметы убранства, создававшие атмосферу эпохи. Устроители выставки старательно собрали и удачно развесили почти две с половиной тысячи портретов. Ничего подобного ни до этой выставки, ни после организовать не удавалось. Одним из самых деятельных ее организаторов был Врангель. Для каталога выставки он написал и биографии художников, чьи произведения попали в экспозицию выставки[7].
В 1906 году Николай Николаевич поступил на службу в Эрмитаж. Приведу отрывок из воспоминаний его сослуживца В. Я. Адарюкова: «Имена некоторых хранителей пользовались почтенной известностью как исключительных знатоков, зарекомендовавших себя рядом ученых трудов, в числе таковых надлежит назвать: Я. И. Смирнова, фон Ленца, Маркова и в особенности Н. Н. Врангеля, оставившего такой яркий след в истории русского искусства своими блестящими и высокоталантливыми исследованиями. Н. Н. Врангель, несмотря на свои молодые годы, владел огромными знаниями, большим художественным вкусом и обладал исключительной зрительной памятью: увидев какую-нибудь картину, он совершенно точно запоминал ее раз и навсегда. Н. Н. Врангель обладал, помимо того, огромными организаторскими способностями, и в каждое дело, в котором он принимал участие, он вкладывал такую массу энергии, так умел объединить людей и зажечь своим огнем всегда искреннего увлечения, что ни одно из таких начинаний не прошло бесследно в истории нашей художественной жизни; так, устраиваемые им выставки французской живописи за 100 лет, русской портретной „Синего Креста“ (выставка 1902 года. — Ф. Л.), и в особенности грандиозной „Ломоносов и Елизаветинское время“ — вполне заслуженно имели огромный успех»[8].
