Джессика с юности влюблена в Харлана Синклера, исполнительного директора в компании ее отца. Она тщательно скрывает это от всех, и в первую очередь от Харлана, ведь у нее нет никаких шансов на взаимность — она хорошо знает, что он возвел свободу и одиночество в принцип жизни и ничто не заставит его им поступиться. При других обстоятельствах она никогда бы не обратилась за помощью к Харлану, но, похоже, выбора у нее нет: ситуация, в которой она оказалась, требует немедленного разрешения…
День не задался с самого утра. Все началось с того, что из-за сбоя в электронной системе будильник зазвонил на полчаса позже. Потом, бреясь в спешке, он порезался. Роясь в аптечке в поисках антисептика, выронил все ее содержимое на пол, при этом пузырек с йодом больно ударил его по пальцу ноги. Начав одеваться, он обнаружил на прикроватной тумбочке только одну запонку от его любимого нефритового комплекта, подаренного ему пару лет назад Стивом на день рождения. Видимо, она упала и закатилась куда-то, но на поиски не было времени, поэтому он выхватил из гардероба другую рубашку, с пуговицами на манжетах, и торопливо завершил одевание. На то, чтобы сварить кофе, времени уже не оставалось, поэтому он схватил кейс и ключи и выскочил из дома, решив, что попросит Салли, свою секретаршу, сварить ему кофе и раздобыть какой-нибудь бутерброд.
В довершение всех неприятностей он попал в утренний час пик и теперь вынужден был по десять минут торчать перед каждым светофором, тихо чертыхаясь и то и дело бросая нервные взгляды на часы. Такое начало отнюдь не способствовало бодрому и положительному настрою на длинный трудовой день.
Мрачное настроение Харлана Синклера, исполнительного директора компании «Паркер энтерпрайсиз», усугублялось еще и тем, что с раннего утра над городом нависли плотные серые тучи; беспросветная серость, гармонирующая с его состоянием духа, окутывала улицы, и первые тяжелые капли уже упали на лобовое стекло.
В такие серые во всех отношениях дни Харлану начинало казаться, что это его расплата за грехи. В какие-то самые мрачные моменты ему даже приходила в голову неутешительная мысль, что над его судьбой властвует злой рок. А чем иначе объяснить тот факт, что вот уже десять лет он питает тайную неизлечимую и неистребимую страсть к женщине, которая недоступна для него как луна или звезда. Вот уже десять лет он засыпает и просыпается с мыслями о Джессике Паркер, дочери своего друга и босса, владельца компании «Паркер энтерпрайсиз», Стива Паркера. Несмотря на все его старания, забыть ее ему никак не удается. Не помогает и то, что они видятся нечасто — два-три раза в год. Но даже в эти редкие моменты ему с большим трудом удается сдержать чувства, так и рвущиеся наружу.
При мысли о Джессике Харлан крепче стиснул руки, лежащие на руле. «Ламборджини», стоящий в длинной очереди перед светофором позади него, пронзительно просигналил. Харлан бросил раздраженный взгляд в зеркало заднего вида на нетерпеливого водителя. Он что, не видит, что все еще горит красный? Если этот несчастный идиот считает, что ему доставляет удовольствие ползти со скоростью улитки в бесконечной веренице машин, когда он уже должен находиться в своем кабинете, то он глубоко заблуждается. Торчать в пробках отнюдь не относится к числу его излюбленных занятий.
Наконец вспыхнул зеленый свет. Автомобиль Харлана рванулся вперед и помчался в плотном потоке разноцветных машин. И так до следующего перекрестка…
Харлан Синклер, бывший полицейский, мог по праву гордиться своей карьерой в бизнесе, сделанной им за пять лет после того, как он ушел из полиции, если бы не одно обстоятельство, которое, собственно, и привело его на этот путь: гибель его напарника, точнее напарницы. Вычеркнуть такое из памяти невозможно, еще труднее избавиться от чувства собственной вины за случившееся. С годами это чувство не ослабевало, а лишь усиливалось. Та жизнь, которую он ведет сейчас, не имеет ничего общего с его прошлым и смертью Паулы.
Заехав в подземный гараж, Харлан увидел, что место, зарезервированное для его автомобиля, никем не занято, как это бывало не раз, и с облегчением вздохнул, усмотрев в этом нечто обнадеживающее: возможно, день все-таки будет не таким уж плохим.
Второй вселяющий надежду факт он обнаружил, когда добрался до своего офиса, расположенного на верхнем этаже корпоративного здания: после трехдневного отсутствия по болезни его секретарша Салли — или офис-менеджер, как теперь стало модно называть эту должность — наконец вернулась на работу. Если кто-то из персонала отсутствовал по какой-либо причине, это, как правило, не причиняло значительных неудобств. Отсутствие же Салли оборачивалось массой нестыковок и неурядиц, в конечном итоге превращаясь в настоящее бедствие.
Салли Томпсон было около пятидесяти. У нее был тридцатилетний опыт секретарской работы и настоящий талант улаживать любой конфликт, смягчить любой удар и распутать любой клубок. Она была его правой рукой, глазами, ушами, ходячей энциклопедией, компьютером и могла одна заменить целый штат сотрудников. Она была в курсе абсолютно всех дел и с легкостью могла бы управиться с его работой, зато он без нее был как без рук. Вдвоем они составляли слаженную, прекрасно функционирующую команду, и в те, к счастью редкие, дни, когда она отсутствовала и ее кто-нибудь заменял, Харлану начинало казаться, что наступил конец света.
