На лошадей, казалось, никто не обращал внимание. Но так только казалось непосвященному человеку. Стоило ударить колоколу, как все собрались на трибунах, словно верующие в церкви, и от деланного равнодушия к лошадям не осталось и следа. Я не заметил, как всеобщая лихорадка захватила и меня, и я неотступно следовал за старт-машиной, за которой бежали лошади. Затем машина резко оторвалась и съехала на бровку, а лошади красиво и кучно вошли в первый поворот.
— Вот жулики, что делают… Пропускают кого-то…
— Нос опять не поехал… убрался…
— Сдернул лошадь, сволочь, она и заскакала…
— Лазурит не отдаст… Раз Петя поехал, выиграет…
— Посмотришь, Горилла концом возьмет…
— Ну и жулики…
— А что вы хотите от них? Им тоже жить нужно…
— Левкой-то берет, берет…
— На финише встанет…
— Вот вам и Гречкин, мастерски исполнил проскачку…
Я глядел на беговую дорожку во все глаза и ничего не понимал, но это непонятное приятно волновало меня. Мне казалось, что до самого финиша неясно, кто победит. Но многие игроки уже не смотрели на дорожку, словно у них пропал всякий интерес к заезду, и зарылись носами в свои программки, делая в них какие-то отметки. Наездника, выигравшего заезд, почему-то освистали, и чаще других на трибуне произносилась фраза:
— Шлепаный заезд… Все деньги на конюшне сняли…
Эти слова мне ни о чем не говорили. Я лишь заметил, что снова началось великое перемещение людей с трибун в залы, где находились кассы тотализатора. А через минуту диктор по ипподрому объявил результат заезда:
— Бег выиграл наездник второй категории Карамов, выступающий на втором номере Пунце. Пунец показал резвость две минуты двадцать четыре секунды ровно… — и снова последние слова диктора заглушил свист, а на табло, напротив трибун, ярко зажглась рядом с буквой «О» цифра 2 и чуть подальше 13.
Вынырнувший откуда-то брат все разъяснил:
— В ординаре дали тринадцать рублей… В длинном прилично заплатят, рубликов двести, как пить дать, а если еще сзади темная придет, то и вообще доски не хватит, чтобы написать выдачу… Вот тебе и Пунец… Считал же дома, а здесь будто черт отвел от него, и сыграл в самую последнюю минуту Лазурита, послушался Виктора Дмитриевича с Лешей… — И тут же, без перехода, закончил: — Тебе обязательно нужно сыграть… Первый раз почти всегда везет, — и он протянул мне программку, где были указаны лошади, которые побегут в следующем заезде.
— Ты мне хоть толком объясни механику, а то я ничего не понял в длинном, ординаре…
— Здесь арифметика простая. Ты должен из восьми лошадей, которые побегут во втором заезде, угадать одну, которая выиграет бег, и одну нужно угадать в следующем заезде. Это и называется поставить в длинном. Видишь, на табло светит буква «Д»? Но можешь сыграть и в ординаре, то есть угадать лошадь только в одном заезде. Это, конечно, легче, но и денег получишь меньше… Так что выбирай…
— Посмотреть лошадей можно?
— Можно, сейчас будет проездка, только это почти ничего не дает…
И действительно, заиграла музыка, и на дорожку ипподрома выехали лошади: гнедые, вороные, серые в яблоках и без яблок, с гордо поднятыми головами и с головами, опущенными вниз, с косящими на публику глазами. Лошади прошли перед трибунами и разъехались в разные стороны, чтобы сделать проминку. Я залюбовался животными, но особенно мне приглянулась лошадь под номером пять. Я посмотрел в программку: Лайбель, едет Иванов.
— Ну, выбрал? Пошли ставить, а то не успеем до звонка…
В кассовом зале стоял гул, смешанный с табачным дымом. У окошечек толпились люди, а в разных концах зала раздавались голоса…
— Два-пять…
— Семь-один…
— Один-один по двадцать копеек…
— Пять-пять…
— Четыре-три, десять копеек…
— Что это они выкрикивают?
— А каждый на свою комбинацию напарника ищет…
— Это что-то вроде на троих…
— Попал в точку… Одному не под силу сыграть ту или иную комбинацию, вот они и складываются… Займи очередь в кассу, я сбегаю посмотрю, кого играют на других этажах…
Через минуты три он появился у кассы:
— Восьмого разбили в три строчки…
— А что это такое?
— Фаворит, его все и играют, а он не придет первым… Наверняка завалит…
— А я пятого с третьим поставлю…
— Если угадаешь, кучу денег получишь…
С билетами в кармане мы вернулись на трибуну. Теперь уже я все внимание сосредоточил на своей лошади и прикидывал в уме ее шансы. Сравнивая Лайбель с другими лошадями, я все больше и больше убеждался, что ошибся, и у меня даже шевельнулась мысль: а почему я не сыграл восьмого? Но уже лошади готовились к старту, и переигрывать было поздно, а через мгновения заезд начался. Опять диктор по радио громко и радостно объявлял, что такая-то лошадь сделала проскачку, а такая-то ведет бег, опять свистели с трибун, когда на финишную прямую голова в голову вышли две лошади: восьмая и, как ни странно, пятая. Так они и пересекли линию финиша, и я до последней минуты был убежден, что победила восьмая, так она здорово вытянула шею на финише. И каково было мое изумление, когда диктор объявил:
