Я проснулась оттого, что в доме кто-то был. Скрип половиц, голоса на грани слышимости, обсуждающие что-то животрепещущее. Вот внизу открылась и снова закрылась дверь... Тяжелые шаги вверх по лестнице... Наверху располагались три комнаты, среди которых была и та, которую я выбрала в качестве спальни. Лежать, испуганно прислушиваясь к темноте вокруг, больше не получалось. Чувствуя себя персонажем фильмов ужасов, я вскочила с кровати и, не зажигая света начала красться к двери, судорожно размышляя, что можно использовать в качестве оружия. Перед внутренним взором настойчиво маячил внушительных размеров красный огнетушитель, который я видела на первом этаже. Раритетная вещица, а главное, тяжелая. Жаль, не под рукой. Пришлось удовольствоваться бутылкой из-под лимонада, которую я удачно поленилась выкинуть в мусорное ведро. Доска пола под ногой протяжно заскрипела. И, звуки, словно по волшебству, прекратились. Ни тяжелых шагов, ни голосов. Я замерла, но в доме снова царила тишина, прерываемая лишь стуком колес далекой электрички.
Я проснулась оттого, что в доме кто-то был. Скрип половиц, голоса на грани слышимости, обсуждающие что-то животрепещущее. Вот внизу открылась и снова закрылась дверь... Тяжелые шаги вверх по лестнице... Наверху располагались три комнаты, среди которых была и та, которую я выбрала в качестве спальни. Лежать, испуганно прислушиваясь к темноте вокруг, больше не получалось. Чувствуя себя персонажем фильмов ужасов, я вскочила с кровати и, не зажигая света начала красться к двери, судорожно размышляя, что можно использовать в качестве оружия. Перед внутренним взором настойчиво маячил внушительных размеров красный огнетушитель, который я видела на первом этаже. Раритетная вещица, а главное, тяжелая. Жаль, не под рукой. Пришлось удовольствоваться бутылкой из-под лимонада, которую я удачно поленилась выкинуть в мусорное ведро. Доска пола под ногой протяжно заскрипела. И, звуки, словно по волшебству, прекратились. Ни тяжелых шагов, ни голосов. Я замерла, но в доме снова царила тишина, прерываемая лишь стуком колес далекой электрички.
Осматривать большой незнакомый дом в полной темноте - на это способны лишь героини тех самых фильмов ужасов. Я к ним не принадлежала, и просто героиней тоже не была, поэтому предпочла сбежать. Испуганной птицей (роль крыльев играло развевающееся за спиной одеяло, в которое я завернулась, чтобы не искать коварно спрятавшуюся в темноте одежду) слетела с лестницы, с грохотом пронеслась по холлу первого этажа, трясущимися руками открыла щеколду, выскочила из дома и остановилась только около обломков фонтана, в которых еще угадывалась девушка с кувшином.
Жадно глотая прохладный ночной воздух, я плюхнулась на камень бортика. И почувствовала себя неожиданно глупо. За мной никто не гнался. Дом, вырисовывавшийся передо мной на фоне звездного неба, был темный и тихий. Но ведь шаги и голоса я точно слышала! Они мне не почудились!
"С историей дом", всплыли в голове слова Кольки. Колька это мой старший брат. Двоюродный. Как это ни смешно звучит, но познакомилась я с ним только три года назад. Нет, я знала о его существовании, но лично знакома не была. Наши отцы были братьями, но общаться не стремились - какая-то старая история обид, мне неинтересная. Знакомство с Колькой произошло на похоронах его отца. Повод печальный, но с тех пор брат незаметно взял меня под покровительство и сейчас являлся уже неотъемлемой частью моей жизни. Бодрой и весьма деятельной частью. Иногда слишком, на мой взгляд. Человеком он был состоятельным. И прижимистым, чего уж греха таить. Впрочем, мне эту свою черту он старался не демонстрировать.
Дом, который я сейчас рассматривала, достался ему по наследству от тетушки по материнской линии. Достался с условием, что он, или какой либо родственник от его имени, согласится пожить там две недели. Якобы это поможет снять родовое проклятие. Выглядело все полным бредом, но Колька поверил, боязливым шепотом рассказывая, что в старом доме буйствуют неупокоенные души его предков, не получившие должного погребения. Мне было больше интересно, почему же предки так и не успокоились, но об этом моменте история умалчивала, ограничиваясь невнятными, но живописными, сведениями о творящихся в доме темных делах. Видимо, тетушка отличалась буйной и нездоровой фантазией.
- Ходит! С топором ходит!
- Кто? - уточнила я, отхлебывая чай и заедая его клубничным вареньем.
Тогда мы сидели на просторной колькиной кухне. Я пила чай, а брат прикладывался к пиву.
- Да прадед мой, будь он неладен.
- Так он помер.
- Ну а я о чем!
- Ну и нечего тогда топора бояться, - успокоилась я.
- А тетушка моя четвероюродная? До сих пор голову свою в том доме ищет!
- Коль, - осторожно позвала я, - тебе не кажется, что в том доме многовато призраков на квадратный метр? Такое ощущение, что все твои родственники с маминой стороны были отъявленными злодеями, много чего натворившими. А теперь мучаются.
В ответ Колька начал хмуриться и обижено сопеть, воспринимая за чистую монету мои шуточки. Он верил в привидения, ему даже на минуту не хотелось оказаться в столько пугающем месте, но дом получить тоже хотелось - тот был недвижимостью в неплохом месте с перспективой на элитный поселок. Последнее перевешивало. Но вот беда - еще месяц назад Колька очень по-глупому сломал палец на ноге. Плитка на ногу упала в магазине стройматериалов. Сложный перелом отказывался срастаться, и перед братом маячила перспектива операции. Какие уж тут две недели в старом доме с его прогнившими полами. Там и здоровому человеку под ноги смотреть надо. И я решила ему помочь, тем более в завещании не уточнялось, родственник с какой стороны должен пробыть в доме с привидениями две недели. А в призраков я не верила.
