— Вообще-то, «Вояджер II», запущенный в 1977 году. Он покинул гелиосферу в 1991 году, став первым созданным человеком объектом, вышедшим в межзвёздное пространство. В прошлом месяце, более чем через пятьдесят лет после запуска, он был обнаружен на высокой околоземной орбите с разряженными батареями, разряженными ядерными зарядами и, по-видимому, заброшенным. Космический мусор. Как долго он там находился, кто или что вернуло его и почему — мы до сих пор не знаем. Когда он был доставлен в шлюз на борту спасательного судна «Жан Жене», нечто, похожее на тень, прикрепилось к одному из членов экипажа, некоему Гектору Мерсо, очевидно, остальные не подошли. Сначала они ничего не заметили, пока не обнаружили Мерсо, сидящего в воздушном шлюзе, наполовину раздетого и ошеломлённого, как будто он только что вышел из-под наркоза. Он держал свой шлем, и тень собралась в нём; очевидно, наш AO любит маленькие пространства, будто кошка.
— Любит?
— Мы позволяем себе некоторые антропоморфизмы, майор. Позже мы постараемся исправиться. Если понадобиться необходимость. Ещё кофе?
Пока она наливала нам обоим ещё по чашке, я оглядел зал; но глядя на лунни трудно отличить европейца от азиата, мужчину от женщины.
— И где же сейчас Мерсо? — Спросил я. — Он здесь?
— Не совсем, — сказала Хварлген. — На следующее утро он вышел из шлюза. Но наш друг AO всё ещё с нами. Пойдёмте. Я вам покажу.
Мы допили кофе, и я последовал за Хварлген вниз по трубе к периферийному куполу, известному как Другой. Она мчалась с откинутым назад креслом, так, что её передние колёса были почти в футе от пола; мне ещё предстояло узнать, что угол наклона кресла отражал её настроение. Другой был разделён на две полусферические комнаты, используемые для выращивания растений, которые мы привыкли называть «сорняки и бобы». Между двумя комнатами была небольшая кладовка для хранения вещей. Мы направились прямо к ней. Лунни с церемониальным (я так надеялся) проволочным пистолетом отпер дверь и впустил нас в серую закрытую нору, маленькую, как тюремная камера. Дверь за нами закрылась. Комната была пуста, если не считать пластикового стула перед полкой на высоте по пояс, со стоящей на ней прозрачной стеклянной миской, похожей на аквариум, в которой была…
Ну, да, тень.
Она была размером с клавиатуру или дыню. На неё было трудно смотреть; она как бы была там, и как бы нет. Когда я посмотрел чуть в сторону, чаша выглядела пустой; что бы в ней ни было (или не было), периферийным зрением я не уловил.
— Наши биологи уже обсуждали, что это может быть, — сказала Хварлген. — Оно не регистрируется ни на каких приборах. К этому нельзя прикоснуться, взвесить или измерить каким-либо образом, даже с помощью электричества. Этого даже там нет. Насколько я могу предполагать — это просто какой-то суп из античастиц. Не спрашивайте меня, как наши глаза могут это видеть. Я думаю, они просто видят, что что-то не так, если вы понимаете, о чём я.
Я кивнул, хотя и не понимал.
— Это не отображается на цифровом видео, но я надеюсь, что мы сможем зарегистрировать его на аналоговом.
— На аналоговом?
— Химическом. Мы снимаем его. — Хварлген указала на предмет, похожий на пистолет, прикреплённый Джерри к одной из стен, который тотчас зажужжал и последовал за её рукой, а затем снова нацелился на чашу. — Я заказала этот антиквариат специально для данной работы. Всё, что делает наш AO, снимается на плёнку двадцать четыре часа в сутки.
— Как в кино! — сказал я. Я снова был впечатлён. — Так что же именно оно делает?
— Просто сидит там, в чаше. В этом-то и проблема. Оно отказывается — но не слишком ли антропоморфно для вас слово «отказаться»? Давайте начну всё сначала. Насколько мы можем судить, оно взаимодействует только с живой тканью.
По мне пробежала мелкая дрожь. Живая ткань? Это про меня, по крайней мере, ещё несколько лет, и я начинал понимать или, по крайней мере, подозревать, почему я здесь. Но почему я?
— Что именно вы подразумеваете под «взаимодействием»? — спросил я.
Хварлген нахмурилась.
— Не беспокойтесь так сильно, — сказала она. — Несмотря на то, что случилось с Мерсо, это вовсе не самоубийственное задание. Пойдёмте, выпьем ещё по чашечке кофе, и я всё объясню.
Мы оставили AO в его чаше, а лунни с проволочным пистолетом запер дверь. Вернувшись в Гранд Централ Хварлген налила ещё две чашки густого лунного кофе. Я начинал воспринимать её как устройство на колёсах, разъезжающее по своим делам.
