Старый Юй полностью

В провинции Юньнань, в деревне у подножия горы Гуаньиньпань жил старичок по имени Юй. Он был очень добрый и бедный.

Однажды в деревню пожаловали сборщики податей. Сначала они обошли все богатые дома и набрали в них три телеги риса и десять кошелей серебра. Потом сборщики пошли в дома победнее, и отняли у их хозяев две телеги риса и пять кошелей серебра. Но и после этого сборщики страшно ругались и грозились, и требовали больше. На самом деле они давно уже собрали нужное количество, и теперь обманывали крестьян, говоря, что берут рис и серебро для императора — разницу они хотели оставить себе. И отправились тогда сборщики в дома бедняков, и в них взяли еще телегу риса и два кошеля.

— Все уплатили? — хмурился толстый лаобан — начальник сборщиков, — а ну, признавайтесь!

— Есть еще старый Юй, — сказали крестьяне, — но он такой бедный, что у него нечего взять.

— Никто не смеет уклоняться! — сказал лаобан, — пусть платит как все!

И сборщики, нагруженные добром, двинулись к покосившейся лачуге старого Юя. Толстый лаобан, как только увидел старика, громко закричал и затопал, требуя денег.

— Разве вам не сказали, что у меня нет денег? — удивился Юй. — Я самый бедный человек в деревне.

— Тогда отдавай всё ценное, что у тебя есть! — приказал лаобан.

Старичок покряхтел, и поплелся в хижину. Через минуту он вернулся, неся кувшин с трещиной и деревянную шкатулочку. «В ней стариковские сбережения, — обрадовался глупый лаобан, — а в кувшине, должно быть, редкий сорт чая». Он протянул руку и выхватил шкатулочку у Юя.

— Э! Но здесь пусто! — удивился лаобан.

— Как так? — ахнул Юй, — внимательней посмотри!

Лаобан вертел коробочку так и сяк, даже носом в нее залез — пусто. Тогда он схватил кувшин и стал жадно пить, но тут же скривился:

— Что это?

— Как ты и просил — самое ценное, что у меня есть. — Отвечал старичок. — В кувшине — речная вода, что питает мое тело, словно старую иву, а в шкатулке — воздух, которым я дышу.

Страшно рассердился начальник:

— Что хочешь делай, — кричит, — хоть за Луной на небо лезь, но чтобы подать была уплачена!

Старый Юй на минуту задумался, а потом говорит:

— Так и быть. Вечером я отдам тебе Луну, но в обмен на половину того, что вы собрали в деревне.

Лаобан очень удивился, но сказал:

— Хорошо же!

После захода солнца он вернулся в лачугу старого Юя и потребовал Луну.

— Сначала верни половину дани, — улыбнулся старик, — и обещаю тебе — через минуту будешь держать в руках Луну.

Лаобан очень не хотел расставаться с добром, но еще больше ему хотелось Луну, поэтому он распорядился вернуть половину собранного крестьянам. Когда это было сделано, Юй сказал лаобану:

— Идем во двор.

Луна, полная и яркая, сияла в черном небе среди звезд.

— Ну, подавай её мне сюда, — облизнулся лаобан, сверкая глазами.

— Протяни руки, — сказал Юй.

Лаобан послушно вытянул руки.

— Держи! — и Юй сунул лаобану большой круглый таз с водой.

— Что это? — рассердился тот.

— Я обещал тебе, что ты будешь держать в руках Луну? — улыбнулся старичок, — ты её и держишь!

Лаобан посмотрел на небо — Луна была на месте. Однако и в тазу тоже плавала Луна, белая, яркая, круглая. Конечно, это было только отраженье, но лаобану пришлось признать, что старый Юй сдержал обещание.

Наутро сборщики ушли, а Юй сидел на стульчике у входа в хижину и завтракал мочеными стеблями молодого бамбука. Его молодые соседи — Люфань и Чуфань — шли мимо — удить рыбу — и сказали:

— Спасибо, дедушка Юй! Ты спас от бедности всю деревню.

— Лучше быть бедным, чем жадным, — отвечал Юй, — в глазах жадины любое богатство кажется недостаточным, бедняку же и монетка в один фэнь[1] — сокровище. Но главное богатство человека — это его добрые дела.

Шел однажды старый Юй по берегу реки. Вдруг видит — в траве свернулась калачиком раненая лисица. Пожалел Юй лисицу, взял на руки и отнес к себе домой.

Много дней выхаживал он бедное животное, и вот, наконец, лиса стала выздоравливать.

Тем временем молодые Люфань и Чуфань прознали о том, что в доме Юя поселилась лиса, и задумали полакомиться её мясом. Ночью, когда вся деревня заснула, они подкрались к дому старика и полезли в окно.

— Ай, как славно будет зажарить лисицу с орехами, — радостно шептал Люфань.

— Та-та-та, — остановил его Чюфань, — нет ничего вкуснее, чем лисье мясо, вареное в меду.

— С орехами! — настаивал его друг.

— В меду! — не сдавался Чюфань.

И так громко они бранились, что старый Юй проснулся, послушал с минуту и все понял.

— Мои денежки, пропали мои денежки, — вдруг сказал он громко, и тут же захрапел.

— Юй проснулся! — охнул Люфань, — бежим!

Чуфань схватил друга за локоть:

— Он храпит. Значит — говорит во сне. Давай послушаем.

— Мои денежки, — бормотал, причмокивая, старик. — Целый кошелек золота!

— Что ты сказал? — взволнованно прошептал ему на ухо Чуфань, — Где они?