…Выйдя на улицу и подставив лицо прохладному ветерку, он почувствовал себя лучше. Поразмыслив, решил, что ещё не время возвращаться домой и спокойно ложиться спать, и зашагал вперёд. Потом перешёл на бег, резко остановился и, подняв голову, увидел, что стоит перед воротами городского парткома. И он направился прямо в кабинет секретаря горо Лу Цзиньдяня. Тот что-то читал, ворвавшийся Цзяньсу напугал его, и он встал.
— Секретарь Лу, — обратился к нему Цзяньсу, — если с подрядом у меня не получится, хочу собрать капитал и основать предприятие, попросите городских поддержать меня…
Тот сначала замер, потом усмехнулся:
— Завод по производству лапши — предприятие по обработке сельскохозяйственной продукции, конечно, поддержим, не вопрос… А характер у тебя, парень, горячий!
— Большое спасибо, секретарь Лу! — кивнул Цзяньсу. — Ну, я пошёл…
Он повернулся и вышел. Не пройдя и пары шагов, обернулся, увидел, что партсекретарь шевельнул губами, но так ничего и не сказал.
На обратном пути он так же быстро прошёл по тёмным улочкам и проулкам и наконец, сам не зная почему, снова зашёл к дядюшке. Ли Цишэн тупо смотрел в угол комнаты и, когда Цзяньсу вошёл, даже головы не повернул. Суй Бучжао покосился на племянника, пробормотал: «Плохо» — и подошёл к нему: «Заболел ты! И глаза всё больше краснеют, и взгляд отсутствующий…»
Цзяньсу не стал слушать дальше, рыкнул и, чуть было не сбив дядюшку, вышел из комнаты. Суй Бучжао, замерев, смотрел серыми глазёнками, как Цзяньсу исчезает в ночи. Минут через пять он выбежал из комнаты.
Цзяньсу шагал то стремительно, то неторопливо и, дойдя до дома, пинком открыл дверь. Дёрнул за шнурок, включил лампу, уселся на кан, посидел немного и опять возбуждённо вскочил. Грохнул кулаком по столу, невнятно выругался… В это время к окну снаружи прильнул Суй Бучжао, посмотрел и побежал звать Баопу. Цзяньсу ругался-ругался и вцепился себе в волосы. Выдернув клок, вскрикнул и, уставившись на него, забрался на кан.
В комнате появились Баопу с дядюшкой.
— Цзяньсу! Цзяньсу! — вскричал Баопу, обняв брата. — Что с тобой? Успокойся…
Уставившись на него застывшим взглядом, Цзяньсу громко вопросил:
— Что ты здесь делаешь? Пошёл вон, быстро! Большой корабль подходит… Мне надо идти! — С этими словами он скинул руки Баопу и одним прыжком соскочил с кана, стащив половину циновки. Суй Бучжао подмигнул Баопу:
— Ну, как в том году у Ли Цишэна во время припадка… Я сейчас! — И выбежал из дома.
Баопу обхватил Цзяньсу, легонько похлопывая. Глядя на брата, Цзяньсу вдруг расплакался. Потом со слезами на глазах рассмеялся, оттолкнул его и закричал:
— Ну, что пристал! Большой корабль уходит… Побежали быстрее…
Он подпрыгнул и рванулся на улицу, но Баопу крепко держал его за одежду. Спустя некоторое время подоспел старый Го Юнь. Он встал в сторонке, потом прикрыл дверь и велел Баопу отпустить руки. Не переставая кричать, Цзяньсу вскочил. На шум прибежала Ханьчжан. Поглаживая бородку и чуть согнувшись, Го Юнь вынул из кожаной сумочки длинную иглу. Он улучил момент, когда Цзяньсу повернулся, шагнул к нему и молниеносно вонзил её. Цзяньсу вздрогнул всем телом и обмяк. Ханьчжан вместе со старшим братом перенесли его на кан. Го Юнь осмотрел глаза и язык Цзяньсу, пощупал пульс.
— Та же хворь, что и у Ли Цишэна, нет? — спросил Суй Бучжао. Го Юнь покачал головой:
— На языке жёлтый налёт, по меридиану ян сушь и жар, внутреннее возмущение духа. Безумие, несомненно. Необходимо слабительное для избавления от жара. — С этими словами он набросал рецепт. И, передавая его Суй Бучжао, добавил: — Одной дозы будет достаточно для излечения. Если у больного будет красный стул, значит всё в порядке.
Старик-врач повернулся, чтобы уйти, увидел Ханьчжан, на миг задержал на ней взгляд и зашагал к выходу.
Все члены семьи провели бессонную ночь, собирая составные части лекарства и готовя его. Через полчаса после приёма лекарства Цзяньсу заснул и проснулся лишь к полудню следующего дня. Первым делом он направился в туалет. Суй Бучжао пошёл проводить его и, вернувшись, радостно сообщил:
— И впрямь «красный стул»…
