— Что ты ешь? Ты голоден? — спросил подошедший Цзяньсу. Тот, не обращая на него внимания, продолжал жевать и рыться в баке. Они молча посмотрели на него и зашагали дальше.
Потом Чжоу Яньянь вдруг остановилась и прислонилась к стволу утуна.
— Господин Суй… — еле слышно позвала она. Сердце Цзяньсу забилось, но с виду он был совершенно спокоен.
— Мы уже много дней не виделись, — сказал он. — Я знаю, что ты замечательно развлекаешься с этим главным управляющим, и не хотел беспокоить тебя…
— Господин Суй! — взвизгнула Чжоу Яньянь.
Суй Цзяньсу замолчал. Девушка стала всхлипывать. Он стоял, не двигаясь.
— Он обманул меня… — проговорила она.
— Тебя могут обмануть ещё, — холодно бросил Цзяньсу.
— Кто ещё обманет меня? — удивлённо подняла голову Чжоу Яньянь.
— Я, — ответил Цзяньсу.
Ахнув, Чжоу Яньянь закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Нет, нет, ты не можешь обмануть меня, — лепетала она, — именно это пришло мне в голову, когда я впервые увидела тебя… Я страшно жалею.
Сердце Цзяньсу уже не билось так бешено. Он бросил окурок, старательно затоптал, потом шагнул к ней и обнял за плечи. Она тут же перестала плакать и прижалась лицом к его груди. Он повернул её голову, поцеловал в красивый лоб, и сердце снова затрепетало. Целуя её, он сказал себе: «Ну вот, первый шаг сделан. Всё вышло прекрасно».
Этим вечером, проводив её в комнату, Цзяньсу объявил, что ночь проведёт здесь. Чжоу Яньянь решительно воспротивилась и стала угрожать ему ножом для фруктов. Цзяньсу со смехом стелил постель. Она рванулась было за дверь, но Цзяньсу без труда поймал её, крепко заключил в объятия, и, как она ни вырывалась, целовал и целовал, пока она умиротворённо не закрыла глаза.
Потом он стал приходить к ней каждый вечер, и в первые же выходные они решили пойти в танцевальный зал гостиницы. По дороге она обвила его руку своей и беспрестанно останавливалась, чтобы поцеловать его. «Ты великолепен», — восхищённо шептала она.
Туалет рядом с магазином снесли, и торговая площадь значительно расширилась. Рабочие сняли и выбросили верхний слой земли в несколько чи, смердевший от нечистот, которые проникали сверху в течение многих лет. В основание добавили гравия, а после завершения планировки помещения залили бетонный пол. Чтобы полностью забыть, как это место выглядело раньше, новую стойку разрисовали яркими розами. Компания Ихуа проявила в последнее время необыкновенную щедрость, прислав большую партию импортной одежды по исключительно выгодным ценам. В это же время Цзяньсу заключил сделку с торговцем тканями из Уси[74], сам съездил на юг и привёз большую партию дешёвой одежды, прибыль от которой могла составить от тридцати до сорока тысяч юаней.
На поездку в Уси ушло полмесяца с лишним, и утомлённый долгой дорогой Цзяньсу первым делом отправился к своей Чжоу Яньянь.
— Возвращайся-ка ты в свой универмаг. Пока тебя не было, я всё разузнала про тебя… И разговариваю с тобой в последний раз! — чуть приоткрыв окно, заявила она.
Ошеломлённый Цзяньсу застыл. Лицо его потемнело, губы дрожали, когда он раз за разом звал:
— Яньянь, открой, нам нужно поговорить…
Он тихонько стучал в дверь, словно поглаживая её. Но дверь оставалась наглухо запертой. Кусая губы, он побагровел и отошёл в сторону. Походив, остановился, снова постучал и позвал её по имени.
Ответа так и не было. И он снова принялся расхаживать перед дверью. Через какое-то время остановился, отступил на пару шагов и с ненавистью уставился на створки. Потом отошёл ещё на пару шагов и бросился на дверь плечом. С грохотом вылетела щеколда, и он вместе со створкой двери ввалился в комнату.
Чжоу Яньянь удивлённо вскрикнула и от страха забилась в угол. По руке Цзяньсу текла кровь, но он не обращал на это внимания, уставившись на скорчившуюся Чжоу Яньянь. И охрипшим голосом негромко спросил:
— Всё разузнала про меня, говоришь? Всё до конца? Что я голодранец из Валичжэня, что я из невезучей семьи Суй, знаешь? А о том, что перед тем, как приехать в город, я принимал участие в аукционе по аренде и потерпел сокрушительное поражение, тебе тоже известно? Ага, молчишь, видать знаешь всё. Могу я что-то добавить? А?
Чжоу Яньянь сжалась в углу, её тело подрагивало. Она отрицательно мотала головой, не зная, как быть.
Голос Суй Цзяньсу вдруг загремел, когда он, с силой бросив вниз крепко сжатые кулаки, большими шагами заходил по комнате:
