— Эй! Где твой скафандр? — почему-то это вырвалось само. Ну не спрашивать же, где ее родители, хотя…
— Где твои родители? — я, на всякий случай, обернулся, но никого, кроме нас, во дворе не появилось.
— Я потеряла своего папу и решила поиграть, — девочка осторожно показалась из-за баррикады. Она была одета в обычный детский полушубок и вязаную шапку, что мне на миг показалось, будто я уже вернулся в 2020-ый, а, может быть и вовсе еще раньше. — Мы с ним постоянно играли.
— А где ты видела его в последний раз?
— Не знаю, может… там? — она указала куда-то между домов. Туда, где когда-то пролегала дорога.
Я даже приподнял стекло скафандра, чтобы глянуть, но ничего не изменилось — бывшая дорога была по-прежнему окутана снегом. И по-прежнему пустовала. И как можно потеряться в пустом городе? Теперь даже понятия “час-пик” не существовало, а в вечернее время и подавно. Ну, хорошо, пойдем другим путем.
— Где ты живешь? Давай, я отведу тебя до дому?
— Не-ет, — она заулыбалась. — Вот — мой дом, — она указала за спину. Один кандидат из моего списка жил здесь. И уже третий день я не мог до него достучаться. — Сто тридцать девятая квартира.
И тут до меня дошло:
— Григорий Зорин? Ведущий инженер ГРЭС? Он — твой отец? Я ищу его, можешь передать ему это? — на радостях я протараторил и протянул девчушке листовку. — Он вообще бывает дома?
Я полез за ручкой обвести кружком очередную фамилию, но ответа не последовало. Лишь подняв голову, я вновь обнаружил пустой двор. Листовка уже кружила хоровод с разыгравшейся метелью.
— Эй? Девочка? — я вновь огляделся по сторонам. Никого. Только еще темнее стало от неприветливых окон. — Странно…
Я поднял листовку с земли и спрятал обратно в карман. Если общественность еще не готова принять нашу организацию, лучше не оставлять таких явных следов. Но жирную точку напротив фамилии “Зорин” все же поставил. Либо Серега ошибся, либо инженер уже давно сменил место жительства. Хотя меня это никак не должно волновать. Эти дурацкие листовки приближают меня к новому изобретению, и я готов ради этого терпеть что угодно. Что ж, приду завтра после работы.
Я убрал папку в наплечную сумку и глубоко вздохнул. Снег по-прежнему кружил в морозном воздухе, но теперь он показался до боли родным, что ли… теплым. И я хотел касаться его.
Но в горле запершило, и я опустил стекло скафандра. Все-таки предписания — есть предписания. В воздухе инфекция, и неизвестно, будет ли она для меня опасна. Это такой смертельный рандом, русская рулетка — повезет-не повезет. Однажды я уже поплатился за свою оплошность самым дорогим, и теперь у меня нет права на проигрыш.
Я поплелся в сторону дома, и налипший снег снова стал меня раздражать.
* * *
Люди и вправду стали приходить к нам. Я любезно встречал их, принимал одежду, предлагал чай. И они все соглашались. Серега в очередной раз оказался прав! Эти люди нуждались в нас, и даже были готовы хранить молчание о конторе, ее целях, месте расположения. И о своей жизни, в том числе.
Уже три группы ученых, строителей и инженеров переместились в место Икс, работа на объекте Игрек кипела, я с нетерпением ждал своей очереди. Но Зорин так и не объявлялся. Для галочки, что называется, я караулил его у дома каждый вечер. Даже строгий босс отпускал пораньше ради этого — видимо, Григорий был настоящим специалистом в своей отрасли. Но мои старания по-прежнему не приносили результатов: темные окна, закрытые двери, пустой двор встречали меня вместо людей. Впрочем, той девочки я больше не видел тоже.
Вся моя жизнь постепенно свелась к бессмысленному ожиданию новостей с объекта. Что происходило по ту сторону офиса меня не волновало вовсе. Серега говорил, что все идет по плану, великие умы “ПИВ-КО” просчитали все до мелочей и оказались правы даже в своих предсказаниях. Новые разрушения за право выбора не заставили себя долго ждать. Народ повылазил из домов с требованием вернуть дороги…
— Цикличность, — вздыхал Игорек и вновь погружался в монитор своего компьютера, — страшная штука. История на том и строится. Жизнь на этом строится, — при этом он поднимал указательный палец вверх, снимал очки, протирал красные глаза и продолжал неторопливо. — Мы взяли это за основу нашей лаборатории. Всегда можно найти подобное в прошлом, всегда можно слегка подкорректировать сделанное в новом цикле. Но время, как мы видим, настаивает на обратном.
— Серега что-то говорил про перезапись, — однажды я подсел к нему и решил выведать его мнение, пока Игорек разговорился. — Что мы можем отмотать все назад и… наложить новую дорожку. Так как-то.
— Тебе видней, конечно. Ты же у нас… шарманщик, — он снисходительно хмыкнул. — Но даже мне известно, что пленка может затереться. Ты смотри, не переусердствуй там. А то зажует.
— Так я… всего разок же, — я только и смог развести руками.
— А ты уверен, что это будет твоя первая “перезапись”?
Он снова уставился в компьютер, и я вернулся к себе. Как я могу это проверить? Если из века в век ничего не меняется, кроме внешнего антуража, но наверняка не мы одни такие умники, Америку открываем. Все повторяется…
