Растения увядали, уходил за горизонт день, а мне предстоял недолгий путь до крыши. Стены потихоньку разваливались, краска тускнела, а полы протирались. Где-то не хватало плиток, где-то свисали провода. Под потолком ржавели трубы, и лишь батареи работали во всю, отдавая тепло бездушной бетонной коробке, в которой находился я.
Я уселся в кресло и начал размышлять. В голове царили хаос и спокойствие. Не знаю, какой безумный химик мог смешать эти элементы, но на выходе получилось что-то, что называется апатией. Мне не хотелось ничего, кроме как раз и навсегда решить свои проблемы. И я приступил к этому.
– Что будем делать с алкоголем?
– Ну, тут все ясно – пить нужно в меру. Сам по себе алкоголь неплох, но перебарщивать не стоит.
– С этим разобрались. Дальше что? Наркотики.
– Тут все еще яснее. Думаю, не стоит напоминать себе про Илью.
– Зачем идти на крышу?
– Только поднявшись на крышу, я пойму, зачем я все это время шел, и что мне делать дальше.
– А что с Юной?
– Я не знаю, что ждет нас впереди. Но то, что между нами – это начало чего-то хорошего.
– На этом все?
– Почти. Если что, у нас будет куча времени подумать, а пока нужно просто делать.
– Ты всегда теперь будешь вспоминать эти слова?
– Да. Это очень хороший совет, между прочим.
– Да-а, лучше бы решил, что будешь делать с головой своей. Ты же знаешь, что сам с собой разговариваешь?
На этом моменте я решил прервать внутренний диалог, который так или иначе привел бы к размышлениям о какой-нибудь чепухе. За окном начал тихо накрапывать дождь. Я сидел в кресле и курил очередную сигарету. Увядший цветок никогда уже не возродится. Также, как и наши самые худшие события. Они могут докучать нам воспоминаниями, но они никогда не прорастут в мозг, не распустятся и не привлекут туда злобных пчел.
Я вглядывался в ветхие стены хрущевки. «Когда-нибудь она развалится» – подумал я, надеясь, что она не рухнет вместе со мной. Но разрушение было совсем далеко. Тишина даровала мне спокойствие, а внутренний диалог уложил мысли спать. Я сидел и наслаждался умиротворением. Кажется, это кресло и правда было священным. Повезло тому человеку, который ежедневно здесь медитирует. Впрочем, та еще глупость.
Я решил, что нужно идти. Я спешно встал с кресла, кинул бычок в сторону прохудившейся из-за гноя тыквы и подошел к лестнице. Где-то наверху меня ждал пейзаж. Изменился ли он, пока я шел? И какие мысли он подарит мне сегодня? Может, как это было обычно, он не скажет ничего. Может, расскажет новую историю, и натолкнет на какие-то мысли. Думать об этом было бесполезно. Поставив на размышлениях точку, я выдохнул и уверенной неспешной походкой направился прямиком на одиннадцатый этаж.
Как только я поднялся, меня сразу же встретили две белоснежные единицы, выделяющиеся на фоне тусклых светло-коричневых стен. Под моими ногами был твердый бетонный пол. На этот раз я не мог дать себе покатиться вниз по лестнице. Я должен был идти.
Мир на этом этаже замер. Все будто притихло в ожидании чего-то. Казалось, будто жизнь, поставленная на паузу, решила уйти навсегда. Пыль не выдала свое нахождение, даже когда я резво поднялся на этот этаж. Закат за окном казался картинкой, фотографией, сделанной несколько лет назад, неизменной с момента создания. Молчание этого этажа нарушал лишь я, единственный, казалось, живой элемент остановившейся жизни.
Солнце отбрасывало розовый поцелуй на белые цифры «11» так, что казалось, что они смущаются. Оранжевые и красные полотна, возвышающиеся над линией горизонта, будто бы двигались все дальше, поглощая этот глупый мир, оставляя его в пламени. Хотелось думать, что закат этот был закатом человечества, но он означал всего лишь окончание еще одного дня. Он не сжигал и не уничтожал. Он, как и остальной мир, отправлялся куда-то в мир грез, чтобы завтра вернуться снова.
Я должен был успеть к тому моменту, пока город не погрузился в сон. На закате всегда приятнее смотреть на дома, людей и жизнь в целом. На закате солнце не бьет в глаза, даруя нам свет, но не перебарщивая с ним. Закат – это теплое прощание, пробуждающее скупые слезы счастья. Уходящее солнце напоминало мне мать, которая прочитав сказку на ночь своему ребенку, медленно удаляется из комнаты, гася свет и с улыбкой, оглядываясь, уже ждет твоего пробуждения.
Я приметил людей, возвращающихся с работы, снующих мимо машин и голых деревьев. Они были укутаны в свои плотные одежды, и быстрым шагом шли в свои дома, где их ждало тепло и спокойствие. Хотелось, по крайней мере, в это верить. А я шел наверх, где не было никого. Я был на верном пути. Я не оглядываясь пошел к лестнице.
Я было проскочил мимо предпоследнего этажа, но тут меня окликнул женский голос:
– Кого-кого, но вот тебя я не ожидала встретить, – говорила девушка в длинной футболке, с пышными каштановыми кудрями на голове.
– Ангелина! Я безумно рад, – я улыбнулся ей. – что мне нужно уходить. Было приятно не общаться, успехов!
– Да подожди ты! – наигранно смеясь, ответила она. – как у тебя дела? Давно не виделись, не общались. Я даже соскучилась по твоему сладкому лицу.
