Старый Новый Год полностью

Себейкин. Вон тезку угощай! Петя, огурчика!

Полуорлов. Спасибо, Петя! Ну, баня! Адамыч! Тебе надо памятник поставить, что ты нас свел!

Вася. Его не придержи, он всю лестничную клетку соберет!

Адамыч. А зато завсегда с народом, товарищи до­рогие! У меня ничего нету, окромя народу…

Себейкин. Да жалко, что ль! Эва помещение! Роту вымыть можно! Красота-то! Еще помещики небось парились!

Вася. Помещики и капиталисты. Отдыхай.

Адамыч. Мирванна.

Себейкин. Чего?

Адамыч. Мирванна.

Себейкин. Чего это?

Адамыч. В древней Индии придумано: ляжет, зна­чит, человек в ванну, и мирно ему, хорошо! Мирванна.

Полуорлов (с усмешкой). Это нирвана, Адамыч! Это такое состояние духа: блаженство, наслаждение…

Адамыч. Я и говорю: мирванна!

Гоша. Я, главное, лежу, Вася меня намылил, а потом еще пиво передо мной ставит…

Себейкин. Васька знает!

Гоша. Я говорю: что это? Пить надо? А он мне: хо­чешь – пей, хочешь – не пей, отдыхай! Прямо бог, а не Вася!

Вася (польщен). Да ну, чего! Обычность! Уж тут-то, в бане-то! Отдыхай!

Полуорлов. Всех вымыл, а сам, кажется, и не ус­пел еще, Вась?

Вася (улыбается). Да ладно! Дома помоемся!

Себейкин. Его баба вымоет!

Все смеются.

Я вот тоже вчера купался, а только эти ванные, души, брызгалки – не то!

Полуорлов. Именно! Что испытано народным опы­том…

Себейкин. Слушай, тезка! Личность мне твоя зна­комая! Ты, случбем, в первомайской школе в пятом классе не учился?

Вася. Он на Стрельца похож.

Гоша. Он у нас гений!

Себейкин. Все мы гении в своем дому! Нет, Стре­лец помоложе. Ты за кого болеешь?

Полуорлов не знает, за кого.

Гоша. Мы, как народ, за «Спартак»!

Вася. Ну! Люди же, видно!..

Себейкин. Бывает, вроде встречались, а где – не вспомнишь.

Полуорлов. Да, и мне лицо твое знакомо…

Адамыч. Все мы встречаемся на путях заблужде­ний, товарищи дорогие!..

Вася. Ну, кому еще пивка? С закуской у нас слабо­вато. Сейчас бы наважки жареной!

Полуорлов. Ресторан вон рядом! (Роется в кар­манах брюк.) С деньгами вообще петрушка какая-то: когда все есть, и деньги вроде не нужны, а когда нет ничего…

Адамыч. …то и денег нету.

Все смеются.

Себейкин. Брось, все оплочено! А ресторан не по нам! Мы и не ходим никогда. Скажи, Вась?

Вася. Наценки!

Себейкин. Шашлычная еще так-сяк, у нас там воз­ле артели стекляшку построили… Да и то от бабы потом не отобьешься! «В стекляшке, что ль, был? Долго ты, такой-сякой…» И пойдет!

Полуорлов. Что ты! (Веселясь.) Ну-ка, Адамыч, сделай так руку и говори: «Римляне! Сограждане! Дру­зья!» Это Шекспир!..

Адамыч (стал, в позу). Римлянцы, совграждане, то­варищи дорогие!

Все смеются.

Тихо, тихо! Товарищи дорогие, я вам лучше свое скажу!

Себейкин. Про Клизияста, что ли? Слыхали!

Адамыч. Хочет сказать ваш старик Адамыч насчет проистечения жизни, а также нашей лестничной клет­ки…

Себейкин. Вась, разлей! Долго будет!..

Адамыч. Нет, вы послушайте, товарищи дорогие, как происходит смысл, а они пустились в разные концы одной и той дороги.

Себейкин. Бывает, пивка бидончик возьмем с ним, он и начнет! «Суета сует, утомление духа!»

Адамыч. Посидевши с мое у лифта, повидавши в жизни…

Гоша. Я ночевал в лифтах!

Адамыч. Кондуктором был, капендинером был…

Вася. Давай!

Адамыч. Так. Берем утро. Пробуждается от ночи весь подъезд, наша уважаемая лестничная клетка. Все люди как люди. Старушки, значит, по молочным, по бу­лочным, мужчины, с первою папироской закуривши, га­зетки достают из ящиков и на работу, женщины детишков по детсадам, а пионеры в школу… И это есть, товарищи мои, годами проистекающий порядок жизни…

Себейкин (тихо). Ты говоришь, роздал все? Дет­садам, что ли?

Полуорлов. Да нет, так! Бросил, и все!

Себейкин. Пробросаешься!

Адамыч (продолжает). Кто собачку, значит, прогу­ливает, Лева Рыжиков рисует картину: белье на верев­ке… Все, значит, при деле, потому как пить-есть надо, учиться надо, работать надо.

Вася. Все приметит!

Адамыч. Гости приезжают, детишки бегают, где, смотришь, свадьба, а где стоит в подъезде крышка от гроба.

Вася. Напугаешь, дед!

Гоша. Хорошо говорит! Эх, народ!..

Адамыч. Было, товарищи дорогие, голод и холод, скопление нищеты, и воду носили по этажам, и Уклезиястом печки топили…

Себейкин. Ты покороче! Сейчас об другом речь!..