— Закон, — отрешенно сказал Альфред. — Я когда-то читал книгу о законах, правах людей и их обязательствах. Я думаю это сродни тому, о чём говоришь ты.
— Ты мыслишь в верном направлении, мой друг, но закон подразумевает наказание за нарушение, и не сам человек решает, какое именно, а я говорю о сознательном выборе. И наивысшая точка всего этого — в отказе от насилия. Когда люди добровольно откажутся брать в руки оружие и убивать друг друга в войнах чужих интересов — это станет вершиной нашего сознания. Когда мы разумом придём к тому, что насилием ничего не решить и уж тем более никого не освободить, тогда и только тогда мы станем разумным видом. И очень важно, чтобы этот отказ был сделан не из-за страха наказания, а осознанно.
Мирас говорил всё ровным и спокойным тоном. Резонирующий грудной звук, казалось, исходил отовсюду, и от его голоса становилось спокойно на душе.
— Это всё какие-то странные, не имеющие ничего общего с действительностью, утопичные фантазии… — пренебрежительно фыркнул из угла комнаты ЭрДжей.
— Садись ближе, и я с удовольствием поговорю с тобой на эту тему, — учтиво предложил Мирас.
— Воздержусь… — отвернулся ЭрДжей.
— Как знаешь, — Мирас перевёл свой взгляд на Мяту. — Я ответил на твой вопрос или хочешь ещё что-то узнать?
Она отрицательно покачала головой.
— Мне есть о чём подумать. Спасибо, — улыбнулась Мята.
Мастер в ответ кивнул головой и тоже улыбнулся.
— Как ты только придумал всё это? — спросил Альфред.
— Я ничего не придумывал. Часть знаний я получил из книг, которые оставили здесь мои предшественники, а часть я получил из вне.
— И каким же образом? — Блюма очень заинтересовали последние слова.
— Я любовался природой, изучал её формы, цвета, содержание. Мир — лучший учитель для художника. Каждая линия, каждый завиток в этой комнате — просто жалкое подражание великолепию природы.
— Ну да, как же, в природе полно символов солнца и луны. На каждом дереве… — отозвался из угла комнаты ЭрДжей.
Мирас добродушно улыбнулся.
— Ты обратил внимание на отдельные части и не увидел цельную картину.
Ребята стали внимательнее рассматривать работу художника. Им хотелось понять, о чём говорил Мирас.
— Я вижу! — воскликнула Мята. — Это же дерево!
— Где? — удивился Альфред.
— Вот смотри, из этого круга выходит другая линия и если проследить за ней, то получается верхушка, а вот та линия более прямая и если это всё соединить, то получится дерево, — Мята вела пальцем по воздуху, описывая увиденный образ.
— Всё равно не вижу дерево, но, кажется, я вижу птицу. Вон смотри, с той линии, о которой ты говорила, только ещё повести выше, получается птица в полёте.
— Да-да, точно!
— Я вижу реку прямо над своей головой, — улыбнулся Блюм и тоже попытался показать ребятам нужные линии.
— Да, именно так работает вера в богов и духов. Говоришь, что там что-то есть, а фантазия людей додумывает всё сама… — скептически произнёс ЭрДжей. — Там ведь нет ни дерева, ни речки, ни чего-то ещё.
— Кто знает, — загадочно ответил мастер и улыбнулся ЭрДжею.
— Почему всё нарисовано чёрным? — поинтересовалась девочка.
— На самом деле это тёмно-синий. Но дело в том, что обычно я нахожусь здесь без света, ведь это не обычная краска. Это одно из чудес прошлого. Если потушить свечи, рисунки будут светиться.
— Светиться? Разве такое возможно?
— Если хотите, могу показать, как это выглядит без света.
— Конечно! — в один голос ответили трое ребят.
ЭрДжей только приподнял левую бровь.
Мирас по очереди задул свечи, и ребята оказались практически в полном мраке, но постепенно символы на стенах и впрямь начали немного люминесцировать, а когда глаза привыкли к темноте, то и вовсе начало казаться, что свет этих линий чересчур яркий.
Друзья будто покинули землю и воспарили к ночному небу. Помимо толстых линий, образующих все те фантастические образы, на поверхности были рассыпаны еле заметные капли краски, напоминающие звёзды. При свете свеч их вовсе не было видно, но сейчас они создавали невероятную атмосферу космического пространства. Но ведь рисунки были не только на стенах и потолке. Мята опустила голову и сперва испугалась. Ей показалось, что она не сидит на твёрдой поверхности, а парит над этими линиями. Она почувствовала себя звездой, окруженной тысячами других звёзд, затерянной где-то там во Вселенной. Чтобы прийти в себя она осторожно прикоснулась пальцем к линии и к счастью, почувствовала это. Значит это всё же она, а не одинокое небесное тело.
— Это магия… — прошептала Мята. — Это…
Вдруг густой желтый свет залил помещение, разом прогнав всё волшебство момента, — ЭрДжей зажег свою лампу.
— Люминесцентная декоративная краска. Никакой магии. — Он поставил лампу на пол и снова скрестил руки на груди.
Это было так неожиданно, что ребятам показалось, что они упали сверху, прямо из ночного неба обратно в свои тела.
— Магия не в самой краске, а в том, что это создано руками человека. Это удивительное полотно изначально было всего лишь мыслью, а теперь оно имеет форму, смысл и живёт в нашем мире, — произнёс Блюм.
— Зачем вообще делать такое место?.. — не унимался Изобретатель.
