— Я здесь медитирую, — спокойно ответил Мирас.
— А я думал, жертвы приносишь…
Мята не выдержала и бросила на ЭрДжея сердитый взгляд.
— А что такое ме-ди-ти?.. — начала она.
— Медитация… Хмм… как бы тебе объяснить. Есть такое особое состояние души, когда ты полностью свободен, когда тебя ничего не сковывает, ничего не тревожит, ничто не держит. Ты открываешься миру и становишься его частью — осознаешь себя в нём и его в себе. Между тобой и целым мирозданием стираются все границы, и ты волен путешествовать по неизведанным далям Вселенной — как этой, так и своей собственной. Просто так в это состояние не войти. Для этого нужно полное спокойствие и концентрация, а ведь мы всегда куда-то так спешим и о чём-то очень беспокоимся… — улыбнулся Мирас. — Медитация предназначена именно для этого — чтобы расслабиться, остановить хаотичный поток мыслей, отпустить всё лишнее и сосредоточиться.
— Эти символы как-то помогают тебе? — спросил Альфред.
— Да, очень. Но, по правде говоря, иногда я и сам гадаю, что нарисовал здесь. Всё это приходило ко мне откуда-то, и я не могу сказать, что я автор. Я скорее инструмент в чьих-то более умелых руках.
— Зачем ты отправляешься туда? В холодные просторы Вселенной? — спросил Блюм. — Что ты пытаешься там найти?
— Я хочу найти исток.
— Исток? — удивился Блюм.
— Я всегда хотел нарисовать исток жизни, но я не могу его даже представить. Место, где всё началось.
— В начале всего — не было ничего. Ничто было всем, и всё было едино… Извини, но источник тебе не найти. Жизнь сама по себе исток, — объяснил Блюм.
— Это интересная мысль. Откуда ты это узнал?
— Я, как и ты, получил свои знания от предшественников, и кое-что почерпнул из вне.
Они обменялись продолжительным взглядом и улыбнулись. Между Блюмом и Мирасом сразу возникло понимание, Мята была очарована необыкновенными знаниями, а Альфред был вдохновлён талантом этого мужчины. Один только ЭрДжей не мог разделить всеобщий восторг.
— Почему ты так напряжен? — обратился к нему Мирас.
— Как тут не напрячься… — пробурчал себе под нос ЭрДжей. — Вот скажи мне, если ты образованный человек, умеешь читать и писать, наделён талантом и воображением, как ты выбрал этот путь? Почему не стал использовать свои знания по назначению, а закрылся в хижине и рисуешь какие-то татушки? Ты мог бы делать чертежи, помогать людям отстраивать разрушенные дома, учить их, в конце концов!
— Я там, где я должен быть. Я помогаю заблудившим душам найти верный путь, ведь это не просто рисунки, а своего рода ориентиры. Некие подсказки, которые помогают людям понять их истинное предназначение.
— Ага. И многим ты помог в этой глуши?
Мирас снисходительно улыбнулся. На каждую новую издёвку или грубость от ЭрДжея он отвечал спокойствием и пониманием, что ещё больше раздражало Изобретателя.
— Мой дом, правда, находиться, в месте далёком от мегаполисов, но, не смотря на это, ко мне часто приходят люди. Будто сама Вселенная подталкивает сюда души, чтобы я помог им.
Блюм одобрительно кивнул:
— Так и есть. Это мир людей, и его судьбу вершат люди, но иногда Вселенная всё же вносит свои коррективы, посылая в мир своих проводников. Эти сильные души, даже в самые тёмные времена, призваны напомнить всем о том, что действительно важно.
— Ты преувеличиваешь, — скромно ответил отшельник. — Не я напоминаю об этих вещах. Искусство показывает, кто мы и зачем здесь.
— Мудрость космоса сосредоточена в сердцах и умах людей. Через человека Вселенная воплощает свой план. Ты великий мастер, Мирас. Ты развил свой талант путём тяжелого труда и заслуженно получил этот дар.
Странно было наблюдать, как уже не молодой Мирас получает одобрение со стороны совсем юного Блюма, но эти двое определённо нашли друг друга. Высокие материи, о которых они рассуждали, немного смущали даже Альфреда, который привык воспринимать любые чудачества, как должное.
— А что означают твои татуировки? — поинтересовалась Мята. — И как ты рисовал у себя на спине?..
Мирас добродушно улыбнулся и вокруг его глаз появились морщины, напоминающие лучи солнца.
— На спине рисовал ещё мой учитель, а вот эти образы пришли ко мне первыми, — Мирас указал на свою левую руку. — С самого детства я видел во снах озеро, наполненное тысячами солнц, и видел лес, зовущий меня шепотом деревьев. Я проходил сквозь него узкой тропой и выходил к одинокому деревянному дому, в котором меня всегда кто-то ждал. Я не видел лица этого человека, но в моих снах он протягивал мне руку ладонью вверх и приглашал войти в этот дом.
Но рождён я был в мегаполисе, лесов и озёр у нас по близости не было. Каждый день я проводил в городе, и каждую ночь бродил в том лесу. В какой-то момент мне начало казаться, что то была реальность, а безликий мегаполис — сном. Видения становились всё ярче, голос внутри подбивал меня на безрассудства и однажды я решил пойти в Заброшенный Парк Развлечений, чтобы загадать желание и попасть в тот дом.
