Я отправился в путь и сам не понял как, но оказался у того самого озера, что являлось мне во снах, прошел той самой лесной тропой, которой проходил уже не раз в своих видениях, и вышел к тому самому деревянному домику, в котором мы сейчас с вами сидим. Как и в моём сне, в доме был человек. Старый мудрый отшельник жил здесь на протяжении долгих лет. Он ушел от суеты мегаполиса и провёл всю свою жизнь в этом доме, познавая законы нашего мира. Он был художником. Когда я ступил на порог его дома, он в точности, как в моём видении протянул мне руку и пригласил в дом со словами: «Почему ты так долго, я тебя заждался».
Он обучил меня чтению, письму, арифметике, астрономии. Посвятил в основы тайных учений и объяснил, что знания можно черпать отовсюду: из книг, из других людей, из окружающего нас мира и из нас самих. Он рассказал о духовном пути и о долге перед человечеством сохранить искусство и не дать ему умереть. Когда я был готов, он ушел и больше я его не видел. Я продолжил своё обучение и по сей день совершенствую навыки, чтобы полотна, которые я пишу на телах, оставляли след в самом сердце. Вспомнив образы из своего сна, я написал картину собственной жизни на своём теле.
Мирас вытянул левую руку, чтобы ребята могли лучше изучить рисунки, но как друзья не старались, они не видели здесь ни леса, ни тропинки, ни уж тем более домика на опушке. Истолковать такие видения мог только человек, видевший их.
— Снов становилось всё больше, и я решил и дальше заносить их на себя, чтобы не сбиться с верного пути. И хотя этого здесь не изображено, но ваш приход я тоже видел.
— Что? — хором удивились ребята, а ЭрДжей фыркнул из угла комнаты.
— С полгода назад мне снилось, что я гулял по поляне, была солнечная погода, на небе ни тучки. Я наслаждался этой идиллией, как вдруг моё внимание украли три цветка, росшие на вершине холма. Я подошел ближе, чтобы полюбоваться ими, но тут, небо застелили грозовые тучи. Я понимал, что лепестки осыпятся после такой бури, и я решил сорвать цветы, чтобы они могли ещё какое-то время цвести у меня в доме, но стоило мне сорвать первый цветок, как перед моими глазами начал вырастать новый мегаполис. Дома один за другим возвышались, и люди рекой спешили к ним, чтобы заселиться. Когда я опустил глаза, то двух других цветков уже не было, а тот, который я сорвал — превратился в крепкое дерево. Когда вы вошли, я понял, что сон был о вас. Люди во снах снятся не просто так. Видимо, с одним из вас моя жизнь будет тесно связана в будущем. Правда, почему-то в моём сне гостей было трое.
— Может это просто не мы? Хотя я вообще не понял, где в этом сне были люди… — не унимался ЭрДжей.
— Я чувствую, что это вы, — мягко сказал Мирас.
— А как твоя жизнь будет связана с одним из нас? — спросила Мята.
— Я не знаю, ведь сны не более чем черновой набросок.
— Может это и правда, не мы? — засомневался Альфред. — Всё-таки в твоём видении путешественников было трое, а нас четверо, и к тому же никто из нас не связан с чем-то подобным.
— А вот и нет! — осенило Мяту. — Там были цветы, а ты врачеватель. Это точно ты!
— Ты врачуешь? — удивился Мирас. — Какое сложное и благородное ремесло ты выбрал.
— Да ладно…. Тут скорее, оно меня выбрало, — Альфред улыбнулся и похлопал себя по больной ноге.
— Ты кстати говорил, что через лес сюда пришел. Ты часом, ни в какие странные места не проваливался? — отозвался из угла комнаты ЭрДжей.
— Подсядь ближе к нам, и я расскажу тебе о лабиринтах леса всё, что мне известно.
— Ну уж нет! Мне и тут хорошо.
ЭрДжей показательно отвернулся, но любопытство было его самым слабым местом. Ребята улыбались, зная, что он не устоит.
— Только из любви к науке и фактам!
И он уселся рядом с Альфредом.
Почему-то смотреть в глаза Мирасу было тяжело для ЭрДжея, хотя на лице мастера было полное спокойствие, и его совершенно не заботил негативный настрой собеседника. Но вот ЭрДжея эта чрезмерная доброта и всепонимание только сильнее выводили из себя.
— Я знаю лишь легенду и не могу сказать, что правда в ней, а что вымысел. Но согласно тому, что я слышал, было время, когда жизнь была совсем другой. Какой именно — никто не помнит, но люди были везде и возможности их были безграничны. Они возводили дома высотой до небес и запускали страшные машины к небесам, тем самым гневя Богов. И тогда те послали кару на этот мир и жизнь начала умирать. Смерть была отовсюду, и погибших было больше, чем можно сосчитать. И когда гибель стала привычным делом, появились почитатели Смерти. Согласно древнейшему ритуалу погребения, тела не сжигали, а закапывали в землю. Я думаю, поэтому почитатели выбрали туннели. Они погребали себя заживо в тех подвалах, переживая смерть при жизни. Эту историю рассказал мне один скиталец много лет назад. В его родном мегаполисе были точно такие же туннели. Я спустился в лабиринты леса однажды, но мне не понравилась энергетика тех мест и я больше туда не заходил.
