— Мы до вчерашнего дня не знали друг друга, а теперь вместе отправляемся в путь, — начал Блюм. — В этом мире ничего просто так не происходит, Альфред. Задумайся, сколько сил приложила Вселенная, чтобы мы нашли друг друга. Нельзя разделяться.
— Пффф… — отозвался Изобретатель. — Вселенная это конечно хорошо, но посмотри на всё с другой стороны. Нам ещё идти чёртову неделю к Парку Развлечений. Так что, считай, что это тренировка на малой дистанции. Да и мы прекрасно знали, на что идём, когда брали тебя с собой.
И тут девочка буквально подпрыгнула на месте.
— Мы знали? То есть ты хочешь сказать, ты знал?!
— Ну да.
— Да ты позже всех присоединился к нам! Ты вообще ничего не решал!
— Что? Я знаю Нижний город, как свои пять пальцев. Я мозг операции! Так что я многое решал и решаю.
— Жаль я ничего не решаю, иначе не взяла бы тебя!
— А вот это было обидно… Знаешь что, ты, мелкая…
— Стоп! — прервал их Лекарь. — Так всё, я иду. Смотрите, я иду.
И он начал движение, но остальные не шелохнулись. Девочка и ЭрДжей ещё какое-то время испепеляли друг друга взглядом, но на этом их перепалка и закончилась.
— Пойдёмте, чего встали, — сказал Альфред. — А куда идти, кстати?
— Вон туда, к тому спуску, — сухо ответил ЭрДжей и отвернулся.
Девочка залилась краской, но извиняться перед Изобретателем не собиралась. Она пошла первой, освещая путь, сразу за ней следовал Изобретатель, во всю показывая своей гордо поднятой головой, как он обижен. Блюм и Альфред шли позади них.
Фантасту хотелось как-то помочь им помириться, но сейчас было лучше не вмешиваться. Когда встречаются два огненных характера, пламя может выйти из-под контроля.
Лекарю было немного стыдно, что он не сразу пошел со всеми. Это был довольно не зрелый поступок — предложить разделиться, но нужно признаться, что где-то глубоко внутри он хотел посмотреть, что они скажут и как отреагируют. Оставят его и пойдут, или сделают то, что они и сделали.
Альфреду было очень приятно осознавать, что они решили не оставлять его. И пусть аргументы Изобретателя были не самыми лестными, но всё же Лекарь понимал, что за этой скорлупой безразличия и высокомерия сидит такой же непонятый человечек, как и они все.
— Перчик! Поворачиваем! — скомандовал ЭрДжей.
— Не называй меня перчиком, понял? Мне не нравится.
Ей, правда, не нравилось это прозвище и у неё были на то причины.
— А может, я тебе имя дать хочу? Что же ты без имени всю жизнь?
— Не нужно мне такое имя. Моё забрали…
— Как знаешь, моё дело предложить. А забрали-то за что? Эй! Эй, ты! Игнорируешь? Ну и ладно.
Блюм обеспокоено наблюдал за их словесной перепалкой и видел, что они по-настоящему злятся. Будет тяжело в пути, если они постоянно будут устраивать подобное.
— Неужели люди, правда, придают такое большое значение словам? — Блюм обратился к Лекарю, пока они шли позади.
— Да, Блюм, придают. В этом наша величайшая слабость, но мы не можем не слушать окружающих.
— Почему? Это всего лишь слова.
— Перчи… — Изобретатель запнулся на полуслове. — Эх, а такое имя могло бы быть! Пошли, спустишься со мной, у меня обе руки заняты.
И она молча направилась в указанном направлении.
— Да уж… — сказал себе под нос Изобретатель и поспешно зашагал за источником света.
— Блюм, — продолжил Лекарь, — к сожалению, когда мы приходим в этот мир, нам никто не объясняет, кто мы и зачем здесь. Мы изучаем себя через других. Нам говорят, какие мы и мы начинаем в это верить.
Блюм не видел сейчас лицо Альфреда, но отчётливо слышал грусть в его голосе.
Когда на свет появляются такие, как он, в этом странном мире все ждут, когда они быстрее уйдут из него, ведь такие люди обуза. Но Лекарь один из немногих, чья воля к жизни оказалась сильнее чьих-либо слов и предубеждений. Мало того, что он выжил, так он ещё и обрёл цель. Он выбрал себе путь и уверенно шел по нему с самого начала. Не удивительно, что он столкнулся с непониманием и ненавистью.
— Я могу только представить, что тебе довелось слышать за свою жизнь, Альфред, но если ты, правда, познавал себя через других, поверь и в мои слова тоже — ты прекрасен во всём! Твоя жизнь, твои поступки, решения и ты сам — это всё восхищает меня. Сколько душ я видел — твоя чище всех.
— Спасибо, Блюм… — еле слышно ответил Альфред.
Рука Фантаста легла ему на плечо.
— Однажды ты всё поймёшь. Поймёшь, что это было не зря и у всего были причины. И тогда не останется сомнений, не останется страха.
Вдруг вдали показалось мерцание лампы. ЭрДжей и девочка уже шли к остальным, как вдруг она обратила внимание на само здание, с которого они только что вышли.
— О, дух Белого Пса, что это?.. — прошептала она.
Лампа осветила нижнюю часть здания и ребятам открылись жуткие надписи и рисунки. На старой потрескавшейся стене было изображено нечто напоминающее обряд. Три стрелки образовывали треугольник, в верхнем углу которого находилось солнце, два нижних угла были отданы неизвестным символам, а в центре треугольника был изображен человек с пустым кругом внутри. Это было не единственное изображение здесь, но лишь оно уцелело.
Альфред подошел ближе и попытался прочесть надпись:
