Сначала он смотрел себе под ноги, затем по давней привычке поднял глаза к небу. Он не понимал, что он там ищет, но ему нравилось смотреть в глаза бесконечности. Нравилось думать, что кто-то за ним присматривает и немного направляет. Особенно часто такие мысли одолевали после сложных дел, подобных этим родам. Родилась ещё одна душа. Куда она отправится и куда придёт? Обречена ли она на одиночество или найдёт здесь своё место и после обретёт покой?.. Кто-то же её сюда направил, как-то же она нашла выход в этот мир. Если конечно душа есть. Но с другой стороны, почему бы ей не быть.
Странно такому человеку, как он, верить в существование души, ведь кто-кто, а Альфред знает, что за грудной клеткой нет маленького светящегося комочка энергии, но как же ему жить без этой веры? Он чаще других видит смерть, и что за ней нет ничего для наших оболочек. Но куда тогда уходит сам человек? Его взгляды, воспоминания, знания? Неужели это всё тоже исчезает в тот миг, когда сердце перестаёт биться? Альфред хотел верить, что нет, что весь жизненный опыт забирает с собой душа, которая будет жить вечно…
Альфред начал подмерзать, но он был не готов вернуться. Хотелось как можно дольше побыть здесь, на свежем воздухе, в компании прохлады и небесных тел. Но его уединение нарушили чьи-то шаги. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать кто это. Почему-то он вдруг понял, что знает звук этих шагов на память.
— Зачем ты соврала? — спросил он, так и не повернувшись.
— Я не знаю… — виновато ответила Мята. — Когда мы только встретились с Блюмом, и я узнала, что он и есть Фантаст, я так удивилась, так разволновалась… Это же Фантаст! За те несколько дней, которые он провёл в мегаполисе, я столько всего услышала о нём. Странник-рассказчик, повидавший так много, знающий обо всём на свете… Поэтому когда я его встретила, мне тоже захотелось как-то вырасти в его глазах. Слово за слово и я пересказала то, что мне рассказали старшие, будто я сама это вычитала…Так я и соврала… — Альфред ничего не отвечал. — Ты злишься?..
На самом деле он ни капельки не злился на неё, его одолевало другое чувство.
— Я не понимаю тебя, — он наконец-то повернулся к ней. — Зачем тебе понадобилось приписывать себе что-то, чтобы казаться лучше? Зачем пытаться быть кем-то другим, если ты и так удивительный человек, Мята?
Она оторопела и не могла подобрать слов. Поэтому смущённо опустила глаза вниз и нерешительно начала:
— Не говори ерунды… Я самая обычная, и у меня нет…
— У тебя есть всё, чтобы гордиться собой и любить себя! И уж тем более у тебя есть всё, чтобы тебя уважали и любили…
Теперь Мята точно не знала, что ответить. Альфред видел, что ей нужно было время обдумать свой поступок и сделать выводы, поэтому он решил оставить её одну и направился в Трактир.
— Научи меня… — еле слышно сказала Мята.
— Что? — Лекарь подумал, что ему послышались эти слова.
— Научи меня, Альфред. Я хочу помогать тебе. Научи читать, обучи врачеванию. Ты сказал, что у меня есть выдержка. Сегодня и в тот день, когда лечил Блюма.
Теперь у Альфреда не было слов. Он и не думал о таком — взять себе ученика. Те секунды, которые он находился в полнейшем ступоре, для Мяты казались вечностью. Она уже сто раз пожалела о том, что спросила, ведь на положительный ответ не стоит и надеяться. Это же Лекарь, а она человек без имени. С чего ему соглашаться?
— Ладно, — коротко ответил Лекарь.
— Что? Ты, правда, возьмёшь меня в ученицы?..
— Возьму. Выдержка врачевателя у тебя действительно есть, я не врал, но ничего не обещаю. Посмотрим, будет у тебя получаться или нет. Начнём с чтения.
После этих слов Альфред возобновил свой путь к Трактиру и вскоре его ковыляющий силуэт скрылся из виду за углом дома, а Мята стояла на месте и не могла поверить в то, что только что произошло. Она попросилась к Лекарю в ученицы и тот согласился! Альфред будет её учить. Она научится читать и возможно однажды сможет так же, как и он, спасать человеческие жизни.
Окрылённая этими мыслями она тоже направилась к Трактиру, но за углом, к её большому удивлению, её ждал ЭрДжей. Его серьёзное выражение лица вернуло её с небес на землю.
— Ты понимаешь, что только что сделала?
— О чём ты? — Мяту очень насторожили его слова.
— Ты никогда не вела жизнь отшельника и вряд ли твои обиды сравнятся с тем, через что прошел Альфред. И в отличие от тебя, у которой всегда был брат, он всю жизнь один. С самых малых лет он никого не подпускал к себе и жил с мыслью, что он навсегда одинок, а теперь он берёт себе ученицу. Ты понимаешь, что это означает? Он увидел в тебе человека, которого готов пустить дальше, чем остальных. А ведь после твоего появления в качестве помощника у него вся жизнь полетит вверх тормашками, ты нарушишь весь его привычный быт. И это всё не плохо. Это даже хорошо, но ты понимаешь, что это всё не шутки? Если вдруг ты захочешь уйти, ты разобьёшь его.
Мята ни на секунду не сомневалась с ответом.
