Не знаю, может и вправду на него отчаяние накатило. А может, играл на публику. Моя чуйка на эту мелодраму не включилась, без разницы мне было.
— Нет вопросов, — ответил Миша деловито. — Ты побеги, а я тебя — при попытке к бегству.
Рудаков молчал, страдальчески наморщив лоб. Мы подождали минуту, но он так и не побежал.
Наверное, оно и к лучшему, потому что я точно видел: Миша бы его застрелил.
На обратном пути я вызвал Искандера, назначил встречу и попросил, чтобы он взял с собой ноутбук. На всякий случай уточнил, есть ли у него программы работы с видеозаписями. Всё есть, ответил он.
Встретились. Я объяснил задачу: обработать видео с квартиры Арбуза. Замазать моё лицо, а лучше голову целиком, так, чтобы человека невозможно было опознать, а запись — восстановить. «В постельной сцене?» — невозмутимо уточнил молодой человек. Везде, сказал я. Меня там не было. И тебя, кстати, тоже. Ты ведь тоже под камеры попал? Разберись.
Искандер сказал:
— Я вам ещё в той квартире, у пульта, когда увидел запись, хотел предложить отредактировать некоторые нюансы, но мы очень торопились. Тем более вы диск забрали.
Диск с квартиры Арбуза был у меня с собой. Я отдал его Искандеру и принялся ждать. Он работал, сидя рядом на пассажирском сиденье. А я почти сразу задремал, да так крепко, что Искандеру пришлось меня будить, когда заверещал мой телефон.
— Пёс? — услышал я лишённый эмоций голос.
— Вша? — откликнулся я.
Всё-таки человеку со столь говорящей фамилией непросто, даже мусора не назвать безнаказанно псом, обязательно подколет в ответ. А пришить за это — руки не дотянутся.
— Вошь, а не вша, — поправил он.
— Внимательно слушаю.
— Сказали, будь в десять у метро «Волжская». Тебя подберут.
— Утра?
— Утра. Просили передать, если позовёшь кого-то из своих, обе девчонки сдохнут.
— Обе? — растерялся я.
Он отключился.
Обе… Кто вторая? Растерянность длилась только мгновение. Я посмотрел на часы: Юля, наверное, собиралась на службу. Надеюсь, ещё не уехала. Я позвонил ей — попросить, чтоб сегодня сидела дома. Никто не ответил. Гудки проходили, реакции не было. Может, не слышит? Может, она уже на улице, а в транспорте шумно?
Почему я не звонил ей раньше, идиот?!! Думал, спит, не хотел будить…
— Сделано, — доложил Искандер. — Здесь отредактированная запись. — Он отдал мне две флэшки. — Одинаковые.
— Отлично. Теперь надо бы что-то придумать с диском…
— Чего думать? Уничтожить, — сказал Искандер… и вдруг достал из сумки переносную электродрель.
Зачем?
— Всё предусмотрено, — добавил он.
Пока мой верный помощник высверливал жёсткий диск, превращая сложное устройство в хлам, я пилил и кромсал себя сам.
Почему я не позвонил Юле? На хрена трепался с Брежневым и Рудаковым?
Почему я не поехал к ней сразу?
Я прибыл не в десять, а в девять, на час раньше назначенного. И не к метро, как требовал Вошь, а в Кузьминский лесопарк, на Кленовую аллею.
К тому особняку, который на фото узнала Юля.
Въезд на аллею и правда охранялся, шлагбаум был закрыт, поэтому я не стал ломиться на своём УАЗе, как носорог, сметая преграды и людей (хотя было такое искушение, чего уж там). Я культурно оставил внедорожник за пределами лесопарка, а сам прошёл ногами, заодно всё внимательно осматривая.
Подходы непосредственно к дому тоже охранялись, по периметру была сооружена стальная ограда, но не очень высокая, не надо было подпрыгивать, чтобы разглядеть архитектурные красоты. Мало того, с какого-то момента во мне возникла уверенность, что меня заметили (техническими средствами) и негласно сопровождают, ничего не предпринимая только потому, что я веду себя пассивно.
Дом цвета слоновой кости расположился фактически в лесочке, обнаружить его можно было, только забредя сюда в качестве праздношатающегося путника. Необычная архитектура, каменный оштукатуренный низ (весь первый этаж), деревянный верх (второй этаж плюс мансарда и башенка); всё это когда-то было дачей, потом разными казёнными учреждениями, а теперь вот — снова дача, уже в границах Москвы.
Я прошёл вдоль ограды и вышел к воротам.
Висела вывеска: «Лаборатория изучения садово-паркового хозяйства г. Москвы». Вывеска новая, краска ещё не высохла, фигурально выражаясь. Легендируются, значит. Чтоб не приставали, не трогали, не любопытствовали. Какая, к свиньям, лаборатория! Вооружённая охрана за чем здесь следит, за ящиками с рассадой и пинцетами для пикировки?
Ворота отъехали без моего звонка или какой другой просьбы впустить. Приглашают! Я вошёл. Маленький двор был захламлён шкафами, сервантами, старыми креслами. А вот и комод — очень модная в шестидесятых годах вещь. Всё выглядело, как единый комплект, в таких случаях вещи обычно дорого стоят. Неужели — на выброс? То, что обычно вывозят из домов, когда делают ремонт или переезжают… В данном случае, видимо, въехали. Причём недавно (судя по вывеске).
Выставив пыльное нутро, лежал на боку стол для бильярда. Тоже выкинули? Он-то в чем провинился? Я проследовал мимо изгнанного стола, поднялся по ступенькам. Швейцар в хаки и берцах открыл передо мной дверь…
