— Ты потом сам посмотришь и убедишься, — скосил Игорь глаза на пластиковую папку. — Это кажется бредом, но на компьютере Франковского нашли подробный маршрут «мерса», который позавчера сожгли. Часть маршрута в точности совпадает с тем, что удалось отследить по камерам. Твой Радик, судя по его записям и по фоткам, тоже готовил нападение. Но был убит. Вот такая связь.
Меня даже смех разобрал:
— А при чём здесь его коллекция?
— Тоже неясно. Пропала, только это и знаем, Сергей. Блин, ни хрена не ясно! — Он в сердцах хлопнул ладонями по столешнице, как выстрелил.
— Ты вчера послал кого-нибудь в Тверь?
— Зачем?
— Делать фоторобот охотничков, которым нужна Марина Каганер.
— А, да! — Игорь быстрым движением провёл рукой по лицу, смахивая невидимую паутину. Возможно, так он переключался с чего-то важного на что-то менее важное. — Забыл сказать. Фоторобот уже пробили по базам. Предположительно, это были люди из группировки Рефери.
— Что за группировка? И почему «предположительно»?
— Да мало знаем о них, шеф, — сказал опер Васин. — Считай — ничего.
При слове «шеф» у Рудакова словно зуб за щекой стрельнул.
— Запросить данные в «шестёрке»? — предложил я, имея в виду ОРЧ № 6, специально существующую, чтобы бороться с организованными преступными группировками. Или хотя бы делать вид.
— У вас хватит денег перебить дополнительные оклады, которые заносит туда Рефери? — удивился Васин. Злой он всё-таки. Как и я…
Беседа затухала, встреча явно двигалась к концу. И тогда я поднял тему, с которой, по уму, следовало бы начать.
— Виноват, мужики и дамы, у меня остался личный вопрос. Кто-то раскопал могилу моей жены, зачем-то вскрыли гроб. Кто-нибудь в курсе этого?
Они переглянулись. Похоже, в курсе были все.
— Серёжа, наши туда ездили, — осторожно, на цыпочках, начала Льдова. — Васин опрашивал работяг… (Опер молча покивал.) Юля Беленькая осмотрела костяк… Юленька — это судебный медик, она, кстати, была заместителем Франковского и теперь, скорее всего, займёт его место… В общем, Юля предполагает, что это не хулиганство было, а эксгумация, произведённая весьма непрофессионально.
— С какой целью? — спросил я. Получилось излишне резко.
— Вероятнее всего, хотели получить биологический материал. Юля заметила, что в стопе отсутствует какая-то косточка, название я не помню, вы у неё уточните, у Беленькой…
— Ребята, вы только на меня не обижайтесь, трудно сдерживаться… И вопросам моим не удивляйтесь. Я как в летаргическом сне пробыл семнадцать лет. Я ведь даже не знаю, кто оплатил похороны, кто купил участок на Кузьминском кладбище. Кузьминское — закрытое, правда? Туда так просто не захоронишь…
— Радик Франкенштейн, — сказал мне Рудаков. — Всё — он. Его деньги и знакомства. Фактически это он похоронил Лену.
— А почему в гробу? Кремировать было проще.
— Радик так решил. Кремация, говорит, второе убийство, убийство трупа.
— Да-да, был за ним такой пунктик, — припомнил я.
— Патологоанатомы, что с них взять, они все сумасшедшие, — улыбнулась Льдова с облегчением.
— Вот, значит, кому я обязан, — сказал я. — Даже спасибо не успел ему сказать… и теперь уж не скажу. Радик, Радик… Землю буду носом рыть, но найду этих гнид!!!
На миг в чебуречной стихло. На нас посмотрели с разных сторон. Я примирительно поднял руки…
И опустил. Медленно, со всем возможным спокойствием.
Я сидел напротив окна, всегда стараюсь так садиться. Спиной к окну — затылок чешется, спокойствия нет. И показалось мне вдруг, что в доме напротив — Вошь. Лёня Вошь. Смотрит из окна подъезда — со второго этажа. На наше окно в чебуречной…
Вот и поиграл я вчера в Гамлета! Помогал Шекспиру найти киллера для Фортинбраса, норвежского принца, а сам и предположить не мог, что уже на следующий день… Вот уж совпадение…
Что это — манифестация психотического расстройства? Или всё-таки поганая реальность?
Жарко, створки окна раскрыты и здесь, и там. Он видит нас, я вижу его… Но ведь он на пожизненном! В «Белом лебеде», из которого не выберешься, только если не владеешь телепортацией!
Я сорвался. Не обращая внимания на возгласы товарищей, выбежал из кафе, пересёк улицу, ворвался в подъезд. Взлетел вверх по лестнице — до самого чердака.
Никого…
Чердак закрыт на висячий замок. Деваться Лёне вроде некуда, если только он здесь не живёт… или если не вломился к кому-то. Или если заранее с кем-то не договорился. Правда, в этом случае смотрел бы не из подъезда, а из окна квартиры… Нет, не из квартиры, не стал бы палить хату!
Что это было? Глюки?
Если не глюки, то где-то у Рудакова протекло. Как иначе Вошь мог узнать о месте и времени нашего совещания?
Да просто! Например, из телефонного разговора, напомнил я себе. Что ж ты первым делом о предательстве думаешь, старый ты пёс. Времена давно изменились, техника шагнула семимильными, подслушивание в топе и тренде, а стукачи — анахронизм. Забыл, что у некоторых есть возможность слушать и покадрово разглядывать всю твою повседневную жизнь? Забыл, курилка…
Значит, и ты анахронизм.
