И паззл моментально сложился. Марсель случайно узнал, что мама изменяет папе с Франкенштейном и, чтобы отомстить, изнасиловал его дочь. Месть тупейшая, но по молодости сначала делаешь, потом думаешь. А сын у меня и впрямь гневлив без меры и способен на жестокие поступки, чего уж перед собой-то фасонить. Тем более для любящего отца-одиночки, каким был Франкенштейн, воспитывавший дочь без матери, ситуация с изнасилованием крайне больная, а вот это Марик должен был отлично понимать… Впрочем, был ли Радий «любящим отцом»? Глядя с высоты нынешних лет — утверждать не возьмусь. Да и Викторина, судя по её пьяным речам, мало что рассказала отцу про ту историю…
— Кто там кого изнасиловал, бог весть, — вторгся в мои мысли Маркуша. — Ушаков говорил, она первая на него запрыгнула. Якобы хотела позлить своего старика. Не могла простить, что он изменял покойной матери с женой своего друга… с вашей женой, простите… Так говорил ваш Марик, честное слово!
«Честное пионерское слово…» А что, тоже похоже на правду. Другой вариант паззла. Но это всё в прошлом, дорогие мои мальчик и девочки. Если же перенестись в наши дни, то при любом раскладе выходит, что Викина дочь по имени Марина, она же внучка Франкенштейна, — дочь Марика.
Моя родная внучка.
Как же я сразу не допёр? Настолько же всё ясно было! Я видел её в деревне — высокая, как и Лена с Мариком, жилистая, спортивная… в конце концов — элементарно похожа лицом…
Оставим пока факт предательства со стороны Лены, который, может статься, вовсе и не факт. Доказательств нет, одни воспоминания, причём свидетель откровенно ненадёжный (ох, как хотелось в это поверить!)… А ведь я всегда знал, что Франкенштейн неровно дышит к моей жене. Рано потерял свою, а тут чужая под рукой… нет, не то, всё не так! Он и до своей свадьбы Ленку окучивал, мы ж все трое были знакомы с младых ногтей. А женился фактически рикошетом, когда Ленка выбрала меня. Как и мне, Радику нравились успешные спортсменки, вдобавок комсомолки и просто красавицы… чёртов сарказм, лезет в башку даже в такой момент. Защитная реакция, наверное. Не громить же чужую кухню в приступе ревности, обижаясь на мертвецов, одного из которых похоронили сто лет назад, а второй всю жизнь считался твоим лучшим другом… Хоронил-то Лену, кстати, именно Радик, если мои коллеги не перепутали. Раньше я думал — моя контора из уважения ко мне подсуетилась, ан нет — личная инициатива Франковского. И почему-то это обстоятельство теперь совсем не умиляет…
Ладно, спокойно! Пока нет доказательств, действует презумпция невиновности.
А может, есть доказательства (робко вякнул живущий во мне сыскарь-параноик). Может, поискать?
— Ты сохранил фотографии? — спросил я хозяина квартиры.
Сколько я буду малодушно уходить от этого элементарного вопроса?! Сразу мог спросить. Товарищ офицер примитивно дрейфил…
— А, да! — бешено обрадовался он. — Ё-моё, забыл! Сам не знаю, зачем держал, прятал от всех (мельком глянул на свою Милу)…
— Какие фотографии, Алик? — удивилась она.
— Прошу, не встревай. Потом объясню… Они в спальне. Могу сбегать.
— Только без сюрпризов, — предупредил я.
Он торопливо удалился.
— Вы бандит? — осведомилась его жена Мила. Ни капли страха, ледяной холод в голосе.
— Я на другом полюсе. Бывший сотрудник МВД.
— Иногда это один полюс. В любом случае вы подлец.
— Точно так, подлец и есть.
— Как можно жить, если сами это понимаете?
— Я и не живу. Хотя некоторые из моих коллег считают — я герой.
— Какие герои — такие и коллеги, — подытожила она и отвернулась.
А я, ощутив вдруг беспокойство, пошёл следом за Маркушей. И правильно сделал. Главное — вовремя. Он отчаянно шипел в мобильник: «…Нападение… Вооружённый человек взял семью в заложники, собирается нас убить… В семье ребёнок…»
Как же я забыл, что нынче в каждой комнате любого дома — по мобильнику и компьютеру!
В руке этого клоуна был чёрный плотный пакет из-под фотобумаги, что внутри — не видно. Надо полагать, какие-то карточки. Неужели то, о чём я думаю? Бельевой шкаф раскрыт, выдвинут ящик с носками. В носках своё сокровище прятал, мужская классика. А жена, интеллигентка, не удосужилась хоть раз проверить. Потрясающие мир и доверие царили в этой семье, примерно как у меня когда-то. Только у меня, похоже, была лишь иллюзия доверия. Эх, Ленка, Ленка…
Я отнял у него трубку, вынул из руки пакет.
— Советую срочно отменить вызов. Я ухожу. Приедет наряд — никакого вооружённого человека не застанет. Снова позвони и скажи дежурному, что психанул из-за семейной ссоры, в крайнем случае штрафом отделаешься. Или не звони, если любишь острые ощущения.
Вернувшись на кухню, я внимательно собрал со стола всё своё барахло и сложил его в сумку. Осталось проверить пистолет.
Опустил предохранитель вниз, оттянул затвор (он остался в заднем положении), нажал на кнопку затворной задержки. Затвор вернулся в прежнее положение, а курок встал на боевой взвод. Всё правильно.
Я направил оружие в пол и нажал на спуск. Щелчок, имитация выстрела.
Машинка была готова к бою, значит, вперёд! Магазин снаряжу в УАЗе, Бодало поможет. Чёрт, руки трясутся…
