– Ты мне поможешь пробиться, малыш. Напишешь обо мне в этом вашем журнале. Сделаешь папе рекламу. И мы станем миллионерами уже к Рождеству.
Я обнимаю его. Потому, что я пьяная. И потому, что я его люблю. И потому, что мне так повезло жить в двадцатом веке.
– Договорились!
Мы пожимаем друг другу руки.
Теперь, когда я становлюсь уже постоянным автором «D&ME», конверты с новинками музыки прибывают к нам в дом отовсюду – по десять, пятнадцать, двадцать штук в день. Все альбомы и синглы, выпущенные в Британии, доставляются ко мне на дом – почтальон обливается потом, его сумка вечно беременна бандеролями. Если раньше дребезжание почтового ящика на двери означало угрозу погибельного письма из собеса или прибытие повторных коммунальных счетов с перечислением санкций за неуплату, то теперь ящик забит компакт-дисками, семидюймовым винилом, двенадцатидюймовым винилом и неподписанными кассетами со всевозможными предрелизами. Как будто у нас каждый день Рождество. Нескончаемый дождь из музыки.
Я упихиваю все в корзину для белья, несу к себе в комнату, слушаю и разделяю на две стопки: в одной стопке – все, что мне нравится, и, стало быть, я не буду об этом писать, потому что нельзя (Я ЖУРНАЛИСТ, А НЕ ФАНАТ), в другой – все, над чем можно глумиться, подвергая моральному осуждению и жесткой критике всякого безответственного проходимца, норовящего поразить воображение неискушенного британского юношества, чтобы мы тратили на него свое время и деньги.
Где-то на третьей неделе этого нового изобилия я иду в туалет на середине очередного альбома, возвращаюсь к себе и с удивлением вижу нежданного гостя: Крисси. Он сидит на полу, роется в моей музыкальной корзине.
– Привет, – говорю я.
Я действительно удивлена. Крисси ни разу не заходил ко мне в комнату после тех достопамятных сеансов сатанинского онанизма. На самом деле, после тех достопамятных сеансов сатанинского онанизма мы с Крисси особо и не разговаривали – даже когда я попыталась разрядить обстановку, пошутив насчет «необузданного сатанинского онанизма». Крисси просто поставил на стол пачку с хлопьями, тяжко вздохнул и вышел из комнаты.
Еще одно печальное последствие необузданного сатанинского онанизма состоит в том, что теперь я не могу думать о сатане во время мастурбации. Теперь Князь тьмы неизменно ассоциируется у меня с обиженным Крисси – и это пугает.
– Привет извращенцам, – отвечает Крисси, по-прежнему роясь в моей корзине.
– Что ты…
– У тебя есть «Bee Gees»? – спрашивает он.
– Кажется, где-то были «Лучшие хиты», – говорю я, указывая на стеллаж. Сооружение из досок и кирпичей, точно такое же, как и в комнате Крисси. Но у Крисси на полках стоят горшки с саженцами, а у меня – сотни дисков. Крисси встает и идет к стеллажу. Я смотрю на него.
– Я вчера пересматривал «Бриолин» и вспомнил заглавную песню, – говорит он, разглядывая диски на полках. – Мне срочно нужен «Бриолин».
Я беру с полки диск и подхожу к магнитоле. Поставить? Крисси кивает, продолжая разглядывать полки. Я ставлю диск.
– А есть «Velvet Underground»? – спрашивает Крисси. Комната наполняется звенящими, плотными, экстатическими аккордами «Бриолина». Я стою в уголке и тихонько приплясываю.
– В последнее время у них ничего не выходит, поскольку они распались еще в семьдесят третьем, – говорю я. – Но можно сделать запрос, и тогда мне пришлют.
– Я в курсе, что они больше не выступают, – говорит Крисси, бросив на меня испепеляющий взгляд. – Я заметил, что они не появляются «В прямом эфире», и суслик Гордон их больше не объявляет.
– Суслик Гордон не объявляет вообще никого. Он неговорящий.
– Он мог бы показать
– Так ты что… увлекаешься музыкой? – говорю я, плюхнувшись на кровать.
– Я всегда увлекался музыкой, дурында, – говорит Крисси. Я опять вспоминаю, как мы с ним перепели «Сексуальное преступление» группы «Eurythmics». На второй день Рождества. Для толстой бабули. Когда она еще не умерла. Крисси говорит правду. – Просто мы с тобой слушаем разную музыку. Я, знаешь ли, тоже хожу в библиотеку.
– Подумать только, – говорю я. – Эй, погоди. Это не ты меня опередил с новым альбомом «Smashing Pumpkins»? Я все еще жду заказ.
– Я не слушаю «Smashing Pumpkins», – говорит Крисси. – С ними вообще ничего
– А что делают с музыкой?
– Под нее танцуют. «The KLF», «Pet Shop Boys», «Public Enemy», Айс-Ти, «NWA».
– Хип-хоп? Ты любишь хип-хоп? Откуда ты знаешь о хип-хопе?
– Я читаю журналы.
– Ты читаешь «D&ME»? Ты читаешь мои обзоры?
Вот это новость. Совершенно безумная, невероятная новость. Крисси ни разу в жизни не заводил разговор о моей работе. При одной только мысли, что Крисси тайком читает мои обзоры, я готова плясать от счастья – я себя чувствую Брюсом Уэйном, когда Вики Вэйл мимоходом упоминает, что она влюблена в Бэтмена.
