Среди родимого аулаОн все чужой; он целый деньВ горах один молчит и бродит.Так в сакле пойманный оленьВсе в лес глядит, все в глушь уходит.Он любит – по крутым скаламСкользить, ползти тропой кремнистой,Внимая буре голосистойИ в бездне воющим волнам.Он иногда до поздней ночиСидит печален над горой,Недвижно в даль уставя очи,Опершись на руку главой.Какие мысли в нем проходят?Чего желает он тогда?Из мира дольнего кудаМладые сны его уводят?Как знать? Незрима глубь сердец!В мечтаньях отрок своеволен,Как ветер в небе…В самом деле, что он такое – поэт, художник, жрец науки или просто одна из тех внутренних, глубоко сосредоточенных в себе натур, рождающихся для мирных трудов, мирного счастия, мирного и благодетельного влияния на окружающих его людей? Как знать это кому-нибудь, если он сам того не знает? Явись он в цивилизованном обществе, – хотя с трудом, с борьбою, наделав тысячи ошибок, но сознал бы он свое назначенье, нашел бы его и отдался бы ему. Но он родился среди патриархально-разбойнического, дикого и невежественного племени, с которым у него нет ничего общего, – и ему нет места на земле, он отвержен, проклят; его родные – враги его… Отец Тазита – чеченец душой и телом, чеченец, которому непонятны, которому ненавистны все нечеченские формы общественной жизни, который признает святою и безусловно истинно» только чеченскую мораль и который, следовательно, может в сыне любить только истого чеченца. В отношении к сыну он не действует иначе, как заодно с чеченским обществом, во имя его национальности. Трагическая коллизия между отцом и сыном, то есть между обществом и человеком, не могла не обнаружиться скоро. Раз Тазит, в своих горных разъездах, встретил армянина с товарами – и не ограбил, не убил или не привел его домой на аркане. Другой раз повстречал он беглого раба – и оставил его невредимым.
Тазит опять коня седлает,Два дня, две ночи пропадает,На третий, бледен, как мертвец,Приходит он домой.ОтецЕго увидя, вопрошает:Где был ты?СынОколо станицКубани, близ лесных границ.ОтецКого ты видел?СынСупостата.ОтецКого? кого?СынУбийцу брата.ОтецУбийцу сына моего?..Тазит! где голова его?Дай нагляжусь!СынУбийца былОдин, изранен, безоружен…ОтецТы долга крови не забыл…Врага ты навзничь опрокинул…Не правда ли? ты шашку вынул,Ты в горло сталь ему воткнулИ трижды тихо повернул?Упился ты его стенаньем,Его змеиным издыханьем?..Где ж голова? подай!., нет сил…Но сын молчат, потупя очи.И стал Галуб чернее ночиИ сыну грозно возопил:«Поди ты прочь – ты мне не сын!Ты не чеченец – ты старуха,Ты трус, ты раб, ты армянин!Будь проклят мной, поди – чтоб слухаНикто о робком не имел,Чтоб вечно ждал ты грозной встречи,Чтоб мертвый брат, тебе на плечиОкровавленной кошкой селИ к бездне гнал тебя нещадно;Чтоб ты, как раненый олень,Бежал, тоскуя безотрадно;Чтоб дети русских деревеньТебя веревкою поймалиИ как волчонка затерзали —Чтоб ты… беги, беги скорей!Не оскверняй моих очей!» 
