Когда летом Верховный Совет РСФСР принимал закон о приватизации, в концепции закона были сказаны поистине страшные слова. По мнению авторов законопроекта, главное препятствие на пути приватизации — это «миpовоззpение поденщика и социального иждивенца у большинства наших соотечественников, сильные уpавнительные настpоения и недовеpие к отечественным коммеpсантам («многие отказываются пpизнавать накопления коопеpатоpов честными и тpебуют защитить пpиватизацию от теневого капитала»); пpотиводействие слоя неквалифициpованных люмпенизиpованных pабочих, pискующих быть согнанными с насиженных мест пpи пpиватизации». Другими словами, было признано, что против приватизации настроено «большинство наших соотечественников». Из всего текста выступления ясно: говоря, что «поле для реформ разминировано», Б.Н.Ельцин вовсе не имел в виду, что отношение людей к приватизации изменилось, что «люмпенизированные рабочие» будут рады, когда их «сгонят с насиженных мест» (кстати, одни эти выражения в любой демократической стране вызвали бы правительственный кризис). Значит, путь к рыночному счастью опять предполагается прокладывать с помощью революционного насилия.
Хоть это и не самое главное, а плач по волосам, но хочется крикнуть, что сейчас уж никак не время распродавать предприятия — очень плохая для этого конъюнктура. Она ухудшается тем, что за 80-е годы испытала тяжелый кризис экономика сравнительно развитых индустриальных стран «третьего мира», и по требованию МВФ они идут на широкую приватизацию своих промышленных предприятий. Журнал «Тайм» пишет: «Пpавительства по всему миpу выбpасывают по демпинговым ценам шиpокий ассоpтимент госудаpственной собственности на откpытый pынок. Это, возможно, самая большая поспешная pаспpодажа в истоpии, пpичем имущество выбpасывается «на шаpап». Избыток пpедпpиятий, выставленных на пpодажу, в сочетании с глобальной нехваткой кpедитов, огpаничивающей сpедства потенциальных покупателей, гаpантиpуют заниженные цены даже на некотоpые лучшие пpедпpиятия». Это мы и видим в Польше, Чехо-Словакии и Венгрии. А завтра увидим у себя дома.
Как же предлагается осуществить «форсированное развитие мощного частного сектора в российской экономике»? Через продажу в течение трех месяцев 10 тысяч предприятий за 100 млрд. руб. Очевидно, что рабочие и служащие, которые после либерализации цен должны будут подтянуть пояса и тащить на барахолку одну вещь за другой, чтобы купить детям молока, практически не примут участия в покупке предприятий. Реально речь идет о том, что собственниками половины российских предприятий уже в январе 1992 г. станут 100 тысяч человек, уплативших в среднем по миллиону рублей (по 10 миллионеров на предприятие). Что же это за социальный слой? Это — наш советский криминалитет плюс немного коррумпированной номенклатуры, как бывшей так и нынешней.
Таким образом, впервые в истории человечества возникает мощное государство с криминализованной экономикой. С чем мы и поздравляем цивилизованный Запад. Он, бедный, с маленькой Колумбией справиться не может. Как говорится, за что боролись… Сейчас американские эксперты переполошились, что в условиях распада и криминализации СССР начнется распродажа за валюту компонентов ядерного оружия — потенциальных покупателей много. Пока силы ООН, по схеме Шеварднадзе, соберутся да приедут, пока ракету вскроют — а боеголовки-то и нет! Вместо нее свернутая из «Независимой газеты» кукла. А вы что же думали? Рынок есть рынок, «диктата сверху уже не будет!».
Б.Н.Ельцин признает, что самой болезненной мерой будет разовое размораживание цен. Но — «хуже будет всем примерно полгода, затем — снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами». В этом — гвоздь экономической программы. Он опять видится в сфере распределения, а не производства (это — родовая болезнь русских социалистов, а теперь уже и либералов). Рассмотрим поближе этот «гвоздь».
Насчет того, что «хуже будет всем» — это идеализм, отрыжка уравниловки. Уже сейчас видно, насколько «хуже» стало предпринимателям и ворам. Разве «мерседес» хуже «жигулей»? Хуже будет большинству трудящихся, а в какой степени — не говорится. Их просят «проявить понимание». Но проявлять его можно до известного предела, потом начинается голодный обморок. Почему же, ссылаясь на «опыт других государств», не говорят ничего конкретного об этом опыте?
