Наше духовенство представляет собою совершенно отдельную корпорацию, между им и народом нет никакой солидарности, и оттого между духовенством и обществом потерялась духовная связь, соединявшая их в давнопрошедшее время. Средств к сближению духовных лиц с нуждающимся в них народом предложено очень немного, да и те нисколько не опираются на исторической почве, а потому, имея в виду время и порядки, при которых в древней церкви связь народа с духовенством была крепка и надежна, мы, вместо всяких рассуждений, обратимся прямо к этому времени и к его порядкам. Вот как они описаны в названной выше книге:
“Осмотрительность должна побуждать правителей церкви обращаться при избрании пастырей к самому народу, избирать их из его среды и при его содействии.
Самому обществу, среди которого живет избираемый, более известны и личные качества его, и вся частная жизнь, нежели посторонним лицам. Потому общественное мнение могло служить для иерархов лучшим пособием при избрании достойного пастыря. Народ мог высказать перед ним все, что знал о достоинстве того или другого избираемого лица, о его личных качествах, о его образе жизни, и по его голосу иерархи могли безошибочнее и вернее совершать избрание, чем по одному собственному усмотрению”. Даже “когда пастыри церкви избирались из клира и самим клиром, голос народа не оставался без значения. Избранных клиром представляли народу и спрашивали у него мнения, чтобы все общество могло засвидетельствовать иерарху о их достоинстве. Иногда составлялись по этому случаю формальные акты, в которых свидетельство избирателей скреплялось их подписом, чтобы после никто не мог отпереться от своего свидетельства и согласия на избрание. Если кто-либо из народа свидетельствовал против достоинства представляемого (клиром) лица, то его обвинения рассматривались и поверялись перед целым собранием. Такая подача голосов называлась балотировкою.
При таком порядке дел трудно было неблагонамеренной клевете помрачить достоинство лиц избираемых и через то воспрепятствовать им быть полезным церкви; трудно было в стадо Христово вторгнуться и волкам, ходящим в одежде агнчей.
Участие народа в избрании пастырей, сверх того, что оно давало ручательство о их достоинстве и способностях, должно было считаться особенно важным в том отношении, что оно должно было служить залогом теснейшей нравственной связи пастырей с паствою. Естественно, что избранный по единодушному желанию всего общества пастырь становился как бы произведением любви своей паствы и средоточием этой любви. Любовь народа избирает доброго пастыря, она же будет и окружать его всегда, будет поддерживать его и тем содействовать плодотворности его пастырского служения.
Уважение к такому нравственному отношению пастыря к пасомым было главным основанием того, что при избрании пастырей иерархи обращались к народу и требовали его согласия. Оставлять без внимания такое указание народное, конечно, значило бы лишать пастыря благих плодов его спасительного служения.
В постановлениях апостольских говорится даже, что епископом должен быть поставлен тот, кто беспорочен и избран всем народом. Многие соборные правила предполагают этот обычай как существовавший в практике церковной и притом как не противный правилам церкви. Примеров таких избраний, совершившихся народом, в истории церковной довольно. Итак, каким бы образом ни выражалось участие общества в деле избрания пастырей, каким бы образом ни проявлялось его свидетельство о избираемом, предварительно или после предложенного ему избрания епископами, во всяком случае, церковь смотрела на голос общества как на одно из лучших средств, находящихся в руках человека. Но указание еще не дает делу решительного суда, точно так же, как показание свидетелей перед судом не есть окончательный суд, хотя суд на них основывается. Право постановить решительный суд о избрании всегда принадлежал иерархам. Бывали, однако, случаи, когда требования народа одерживали верх над мнением епископов. Пользуясь правом участвовать в избрании пастырей, народ в некоторых местах насильно требовал от епископов поставления избранному лицу, и епископы принуждены были уступать воле народа. Или, как иногда случалось, народ не соглашался принять уже избранного ему пастыря, и епископы уже не назначали ему такого пастыря. В подобных случаях снисхождение иерархов к требованиям народа, основываясь на высшем, основном законе — любви, было в то же время благоразумною и спасительною мерою, которою мог сохраниться мир в церкви и предотвращаться гибельный раздор в ней”.
