А редакции газеты “Новости” пока, кажется, надо бы сделать еще одну поправку в том смысле, что Шевченко действительно похоронен близ Канева, а не в петербургском Новодевичьем монастыре, и что здесь ему никакого “монумента” не ставлено. Иначе кто-нибудь, пожалуй, придет сюда искать этот монумент и, не найдя его, рассердится.
По поводу странного и несколько даже смешного спора о могиле поэта Тараса Шевченки мне 30 августа довелось прочесть в одной газете, будто осыпавшуюся могилу поэта забыла не одна редакция этой газеты, “но и все его почитатели и даже друзья, как это свидетельствует полная заброшенность и жалкое состояние могилы”.
Это несправедливо и требует поправки.
Могила Шевченки действительно осыпается, и на ней обветшал ее высокий крест, но она совсем не позабыта “всеми почитателями”. Напротив, “народная тропа” к могиле поэта самым явным образом не зарастает, а проторена как нельзя более точно. В этом отношении, кажется, нельзя даже указать никакой другой могилы писателя, к которому бы родное племя покойника хранило бы более памяти и влечения. Я бываю в Каневе почти каждый год, потому что там, в этом городе и в его уезде, у меня есть близкие родные, у которых мне приятно отдохнуть летом. В этом же Каневском уезде находится прелестный пустынный женский “монастырек”, по прозванию “Ржищевский”, казначею которого состоит моя родная сестра инокиня Геннадия. Туда приходит много каневских крестьян, с которыми мне случалось разговаривать. Поэтому я коротко знаю, как относится малороссийский народ к “Тарасовой могиле”, я сам ее посещал не далее как прошлым летом.
Могила Шевченки представляет не обыкновенную насыпь в величину могилы; это целый холм, или курган, насыпанный на самой возвышенной площадке очень высокой горы на правом (киевском) берегу Днепра. Гора эта, или, лучше сказать, по местному “круча”, которою возвышается в этом месте берег, к стороне Днепра оканчивается обрывом, по которому невозможно ни взойти, ни спуститься, а слева, по крутым же скатам поросшего кустарником оврага, проторено несколько извилистых “стежек”, или тропинок, по которым надо всходить к могиле. Этих “стежек” здесь очень много, потому что гора высока и пробирающиеся на нее люди, смотря по своим силам и подверженности головокружениям, избирают дорожку один поближе и покруче, а другой — подалее, но поудобнее. Оттого стежек много и они так прихотливо перекрещиваются и теряются в довольно рослом кустарнике, что взойти на гору невозможно без проводника. Проводниками обыкновенно служат дети “гончаров”, или горшечников, которые живут в хатках “под Тарасовой кручей”, и тут же из местной синей глины лепят на кружале простые молочные кувшины и варистые горшки. Провожают обыкновенно маленькие босоногие “дивчинки”, потому что мальчики, или “хлопци”, в летнее время все на работах. В последний раз нас провожала девочка лет шести и при каждом разветвлении стежек “пыталась”: “чи мы очень, чи не очень боимся?” Судя по ответу, она брала вправо или влево и, доведя таким образом до “самой могилы”, взбежала на нее и села, крикнув: “от се тут наш Тарас”. Так же “дивчата” и сводят вниз и получают за это “шага”, то есть “грош”, или сколько кто даст. Но каневцы и другие местные люди ходят на могилу и без провожатых, и эта могила есть самое любимое место для вечерних прогулок местного простого народа. Могила посещается постоянно, и то, что она очень осыпалась, происходит именно от того, что она не позабыта. Могила осыпалась именно потому, что ее дерновой и булыжной облицовке не дают покоя, не дали ей укрепиться и срастись, как, например, окреп знаменитый “копец крулевы Боны” близ Кракова. Такой покой нужен вообще всякому земляному возведению, но он достается только тому, к которому нет большого притока живых людей. Могилу Шевченки, по несколько вульгарному, но весьма точному местному выражению, “разлазяли”, то есть отоптали ногами ее углы и бока, по которым стараются взойти на ее вершину, чтобы точно “посумовати з батьком Тарасом про свою недолю”. Это, конечно, не значит, что “про эту могилу позабыли все почитатели и друзья поэта”. Такое разрушение, какое представляет могила Шевченки, в своем роде утешительнее неприкосновенной сохранности многих и многих чисто содержимых монументов.
