Владимир Ступишин
Армянский вестник
№2 1998г.
Просто диву даешься, до чего изобретательны стали бакинские потомки Чингис-хана в мучительных потугах вызвать сочувствие международного сообщества, а заодно и доказать некую исконность, “историчность” своих притязаний на земли коренных народов Закавказья.
В конце марта президент Азербайджана издал два бесподобных указа. Одним он учредил почетное звание “шехид 20 января” (шехид значит погибший за родину или что-то в этом роде, иными словами – герой). Другим указом учрежден еще один день памяти жертв геноцида (см. “НГ”, 3.04.98). Не подумайте только, что г-н Алиев вдруг решил покаяться за своих турецких старших братьев, виновных в преступлении геноцида против армян, или за своих предшественников на посту президента Азербайджанской Республики, которые так и не понесли ответственности за армянские погромы в Сумгаите, Гяндже, Баку, Геташене, Мартунашене, Арцвашене и т.д. Отнюдь нет! Он придумал свой геноцид, которому якобы не раз подвергались азерские тюрки, и, подтвердив одну, установил вторую официальную дату, когда этот артефакт надо отмечать.
Особенно кощунственно выглядит указ о “героях” 20 января, увязанный с вводом советских войск в Баку в 1990 году. Действительно, были тогда человеческие жертвы, в память о которых ежегодно устраиваются широкомасштабные мероприятия в Азербайджане, и Баку оповещает о них весь мир, упорно забывая о том, что этому предшествовало. “Забывают”, к сожалению, и многие российские средства массовой информации. А предшествовала вводу войск целая неделя армянских погромов, на протяжении которой при явном попустительстве со стороны местных и центральных властей азербайджанские головорезы целенаправленно грабили, насиловали, пытали, зверски убивали ни в чем не повинных бакинских армян, как уже делалось в Сумгаите и Гяндже до того. В результате от полумиллионной армянской общины в Азербайджане не осталось ровным счетом ничего. Именно такие умышленные действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу, и подпадают под состав преступления, именуемого в международном праве геноцидом.
Но не об этом преступлении своих соотечественников думает г-н Алиев, а о жертвах советских войск, хотя эти войска, подавляя распоясавшихся погромщиков, отнюдь не ставили перед собой цель уничтожения именно азерских тюрков. Об отсутствии таких намерений свидетельствует хотя бы тот факт, что стреляли они по всем без разбора и погибли люди самых разных национальностей. Я сам видел на бакинском мемориальном кладбище могилы людей с украинскими и еврейскими именами. Действия советских войск, приведшие и к невинным жертвам, несомненно заслуживают осуждения, только вот актами геноцида их ну никак не назовешь, так как в ходе подавления погромщиков никто не ставил цели уничтожения людей определенной национальности.
Увековечение Г. Алиевым памяти “шехидов 20 января” – издевательсто над памятью действительных жертв геноцида, учиненного азеро-тюрками. Это – типичный акт морального мародерства, ибо таким образом палачи, а именно в память прежде всего об этих “героях” той жуткой бакинской недели и установлено “почетное звание”, заняли место жертв устроенных ими погромов.
Другая дата – 31 марта – заимствована у мусаватистской Азербайджанской Демократической Республики, которая, как утверждается в алиевском указе, в 1919 и 1920 годах отмечала “день скорби” в память о событиях 30 марта – 2 апреля, когда Бакинской коммуне пришлось подавлять мусаватистский мятеж. Эту дату Г. Алиев объявил “Днем геноцида азербайджанцев”, но почему-то увязал с “переделом исторических земель” Азербайджана, каковой якобы начался с подписания в 1813 и 1828 гг. Гюлистанского и Туркманчайского мирных договоров. И здесь мы уже имеем дело не только с моральным, но еще и с историческим мародерством, бесславные традиции которого нынешние правители Баку унаследовали от мусаватистов и большевиков.
