Слово. Слово для жаждущих правды. Слово для мыслящих, ищущих, благолюбопытных, слушающих, радующихся, любящих тишину, грустящих и неотчаивающихся.Протоиерей Андрей Ткачев.В 1993-2005 годах — священник Георгиевского храма в городе Львове.С 2006 года — настоятель киевского храма преподобного Агапита Печерского.С 2007 года — также настоятель каменного храма святителя Луки Крымского.Ведущий телепередач "На сон грядущим", "Сад божественных песен" (КРТ) и многих других.Член редколлегии и постоянный автор журнала "Отрок.ua".Постоянный автор на радио "Радонеж".На 2013 год был руководителем миссионерского отдела Киевской епархии.С июня 2014 года служит в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке (Москва).Женат. Отец четверых детей.
Свт. Иннокентий (Борисов) в толковании молитвы св. Ефрема говорит в частности о том, что человек произносит слово, и думает, что оно рассеялось в воздухе и исчезло. А между тем слово пошло в путешествие сквозь дни и столетия, сквозь умы и сердца. Оно доживет до Страшного Суда и станет с нами рядом, чтобы исполнилось сказанное: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься».
Златоуст замечает, что велика благость Бога, Который будет нас судить не по чужим словам о нас, но нашим собственным. Вот один из мессианских текстов Исайи: «Будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис. 11:3-4) То есть не к сплетне приклонится ухо Судьи, но суд будет истинным, и наши слова, а не слова других о нас вынесут нам приговор — оправдательный или осудительный.
Еще говорит Иннокентий (и в этом дополняет Златоустовы слова о суде), что из всех сказанных нами слов можно вполне составить наш правдивый портрет. Это будет точный портрет внутреннего человека, который и будет судим.
Можно ли что-то сказать в свое оправдание? Можно.
Мы родились в празднословную эпоху, когда слово обесценилось изнутри и превратилось в «прикрасу неправды». (Иак. 3:6) В этой эпохе мы сформировались и воспитались, к смраду ее принюхались с детства и сочли его за здоровый воздух. Только по мере прикосновения к нам Духа, Который «дышит, где хочет» (Ин.3:8) мы можем ощутить иную жизнь и переоценить эту. Теперь, когда Дух совершил прикосновение и дохнул, мы знаем, что безмерно виноваты в слове. Мы не сказали нужных слов и сказали ненужные. Как оправдаться? Если ты должен деньги, верни деньги. Если же виноват в слове — рассчитайся словами. Одни слова нужно заменить другими, некоторые вовсе вычеркнуть, вытереть из сознания, и полюбить разумное, посильное молчание.
Слову нужно постараться вернуть изначальное достоинство. Если мы разучимся прислушиваться к урокам Соломона, Давида, Павла и Иакова, то пусть поучат нас лакедемоняне или жители африканских джунглей. Что до первых, то у них вместо денег (деньги спартанцев были тяжелы и громоздки, над чем смеялись все окрестные народы) была валюта слова. Люди с детства учились втиснуть большой смысл в малые звуки, так чтоб слово было делом. «Если мы войдем в ваш город», — писали однажды в послании неприятели, — «мы сожжем ваши дома, заберем все, что увидим, изнасилуем женщин и юношей сделаем рабами». Спартанцы ответили: «Если…»
Что же до жителей тропических лесов, то эти удаленные от промышленной и информационной цивилизации люди не удалены от глубокого восприятия жизни. Им известна целебная и разрушительная сила человеческих слов. Так есть племена, которые прежде нежели срубить дерево кричат на него. Криком они «убивают душу» дерева, а потом уже рубят его умершее тело для своих нужд. Мы можем улыбнуться в ответ на наивность дикарей, но разве мы не убиваем друг друга словами ежедневно? Просто мы делаем это, походя, по злобе и наивности одновременно, а те — сознательно и ради выживания. Другие «лесные люди» если поймают в силки животное для продажи европейцам (обезьяну, например) то усмиряют ее разговорами. Привязывают, скажем, к столбу, садятся вкруг и начинают разговаривать с животным. Чаще это делают женщины, в процессе домашнего ремесла. Вот так шьют или плетут что-то и разговаривают с пленной обезьяной. Через несколько дней животное будет сломленным и совсем ручным. Это потому что слушать человеческую болтовню без перерыва и остаться здоровым не способен ни один представитель фауны.
Я говорю это на тот случай, если действительно мы станем неспособны учиться у Библии и Предания. Тогда европеец, с кинокамерой в руках проникший в самые отдаленные уголки мира, получит неожиданно живые уроки нестандартного для него пользования словом от людей, не разговаривающих по мобильному телефону. Но лучше учиться у Бога и Его слова. Вот Екклесиаст в третьей главе перечисляет длинный ряд противоположных занятий, для которых есть свое время под небом. Это время разрушать и время строить; время плакать и время смеяться; время сберегать и время бросать. Среди них есть время молчать и время говорить (Еккл. 3:7). Но вот, что интересно. Ни одной парой из перечисленных занятий нельзя заниматься одновременно, и только неправильное пользование языком позволяет много говорить и ничего не сказать. Кому еще как не нам это сегодня известно по политическим дебатам, по ток-шоу, по бесполезным конференциям и собраниям, где каждый доклад действует как снотворное, а общее количество докладов — что пилюль в баночке. Душа современного человека, чтобы выдержать шквал выпущенных в нее ненужных слов, должна отвердеть, одеться в панцирь. Так она и делает, черствея и становясь жесткой, как верблюжье копыто.
