Рецензии на телефильмы, политические статьи и биографические очерки, написанные Дм. Быковым для газеты «Россия» в 2005–2006 годах.
В детстве один из нас однажды убедился, что можно заснуть на рок-концерте. Было очень громко и очень скучно. Так что заснуть при желании можно на чем угодно, даже на самом крутом блокбастере. Лишь бы в нем смысла не было.
Этот же персонаж заснул и на «Турецком гамбите». Иногда он просыпался, но фильм оставил у него какое-то рваное впечатление. Пришлось пересматривать — не будешь же рецензировать собственный растрепанный сон. И самое интересное, что в полном виде фильм оказался еще менее осмысленным, нежели в сонном.
Вообще все логично. У Первого канала давно уже — со времен «Старых песен о главном» и даже «Русского проекта», который теперь уже мало кто помнит, именно такая политика: отлично понимать, что получается, но делать все это с иронией, с полным сознанием профанации, с подмигиванием зрителю… Ну ты же понимаешь, зритель, что это туфта? Вот и мы понимаем. И все довольны.
Сейчас Первый освоил выпуск принципиально новой продукции. Правда, это придумал не Эрнст, а Никита Михалков — главный русский постмодернист и, рискнули бы мы сказать, таксидермист. Михалков — вообще зеркало русской культуры: в семидесятые и даже восьмидесятые он делал фильмы, а потом стал набивать чучела. Выглядит совершенно как настоящее, только не двигается. Началось это с «Очей черных», продолжилось «Ургой» и «Утомленных солнцем», а закончилось «Сибирским цирюльником». Там с огромным опережением — все-таки он очень талантливый человек! — была заявлена модель русского блокбастера. Для начала — огромная рекламная кампания. Лозунги о том, что русские круче всех и что они многое объясняют. Раскрутка, постеры на остановках, растяжки, духи с названием фильма, конфеты с кадрами на коробке… Потом — премьера. Что-нибудь смешное, в меру ироничное, чтобы зритель не так обижался на обманутые ожидания. То же самое подмигивание: ну вы же видите, что никакого величия нет? Что шедевр не состоялся? Ну так и не обижайтесь, это ведь фильм о России. Он русский, это многое объясняет. Слава огромная, имя громкое, а содержания давно никакого нет.
У талантливого Михалкова это сработало, потому что лейтмотивом его фильма был бублик. Теста много, оно пышное, а в середине — дырка. Фильм был об этой самой роковой, сосущей пустоте русской души, о пышном ее бублике и ничем не заполненной дырке. Заполнять эту пустоту люди пытаются чем угодно — гульбой, пальбой, страстями, но все равно у всех внутри пусто. Один нашелся с понятиями о чести — и того сослали в Сибирь и остался он там, бесплодно и бессмысленно. Форма картины — очень русофобской по главному пафосу — была вполне адекватна содержанию. Первый канал взял эту же форму, то есть иными словами — скопировал бублик, но выпекать его он решил по современной технологии: ручной камерой, с дрожащим фокусом и рваным головокружительным монтажом, с компьютерными технологиями и невнятными диалогами. А невнятицу люди делают по двум причинам: либо они очень хорошо умеют рассказывать истории и это им уже надоело, либо, напротив, не умеют вовсе ничего, но хотят выглядеть пресыщенными, утонченными, утомленными. Вот почему большинство неумелых людей так старательно косят под умелых, доводя повествование до полной невнятицы и игнорируя то, чем славны были сочинения Акунина: при вторичности и некоторой ходульности их спасали точность расстановки моральных акцентов, изящество, шахматная выстроенность интриги. Джаник Файзиев, постановщик «Турецкого гамбита», это все похерил к чертовой бабушке. Пошел чистый «Дозор» на совершенно недозорном и даже антидозорном материале, но с михалковским пышным пафосом. Куда это годится?
