Русская зима вступает в свои права. Ровным чистый снег ложится на поля… но чужим поганым следом затоптаны нынче дороги к милой столице. Враг упорно рвется к Москве. Один на один бьемся мы с бедой, грозящей всему свету. Все умное и живое, затаив дыханье, следит за эпизодами беспримерной схватки, потому что здесь решается судьба человечества: оставаться ему свободным или, утратив всё, с арканом на шее пойти в арьергарде свирепых фашистских орд.
Москва! На картах мира нет для нас подобного, наполненного таким содержаньем слова. Возможно, современем возникнут города на земле во сто крат многолюдней и обширней, но наша Москва не повторится никогда. Москва — громадная летопись, в которой уместилась вся история народа русского. Здесь созревало наше национальное самосознанье. Здесь каждая улица хранит воспоминанья о замечательных людях, прославивших землю русскую. Здесь были встречены и развеяны во прах многие бедствия, которыми история испытывала монолитную прочность Русского государства. Отсюда народ русский в сопровождении большой и многоплеменной семьи народов двинулся в светлое свое будущее. Здесь, тотчас после Ленинграда, прогремели залпы Октября, чтобы победным эхо разнестись дальше по стране. Здесь закладывал фундамент новой социальной системы Ленин.
Слишком много воспоминании у нас в Москве, и потому Родина полна решимости защищать этот древний мировой город. Сюда шлет она свои полки и оружие. На недавнем ноябрьском параде это она аплодировала Сталину, поднимающемуся на трибуну, это она шагала в ногу со своими героями под звуки оркестров, — по утрам, слушая фронтовую сводку, это она очами сердца видит утренние московские улицы… Ещё дымятся кое-где мирные дома, разбитые прошлой ночью, ещё вдалеке ухают зенитки, провожая убегающих ночных убийц, а уже героические московские люди спешат в цеха и учрежденья: всё подчинено фронту. Всею индустриальной громадой порабощенной Европы напирает на нас враг, но никогда Гитлер не увидит коленопреклоненной нашу Москву.
С каждым днём крепнет ярость нашего народа. Сомнительные по своему значению успехи германского фашизма не привели пока ни к чему. Как и четыре месяца назад — конца войне не видно. Больше того, владеть сегодня Европой — это все равно, что владеть пороховым погребом, где под ногами бегут и тлеют искры. Напрасно враг пытается трупами своих солдат завалить пропасть, отделяющую Германию от победы: бездонна эта расщелина смерти!
Когда слушаешь разговоры советских людей, то не хвастливая угроза звучит в них, не смутное упование на какую-то счастливую случайность, а прежде всего — вера в свою историческую судьбу. Нам много еще предстоит поработать в мире, чтоб стал он краше, справедливей и желанней, и первая среди неотложных всечеловеческих наших задач — в содружестве с сильнейшими народами мира избавить землю от фашизма.
Народ сравнивает гитлеровское чудовище с лесным зверем, которого рогатиной встречали бывалые русские богатыри. Известно, что даже когда лезвие уже глубоко уходило в волосатое изнемогающее тело, зверь всё ещё продолжал свое движение. Он напирал, не чуя боли и сознавая чутьем, что остановиться даже ненадолго — значит рухнуть замертво мордой в снег. И вот уже только отчаянье становится движущей силой его нападенья. В эту решающую минуту — выдержит ли, выдюжит ли русская рука?
— Выдержит, выдюжит, товарищи!
Пройдут годы. Как мрачный сон планеты схлынет в небытие гитлеровский эпизод. Новые весны обольют своим цветом пожженные, подавленные танками наши сады. Будущий археолог, копаясь в подмосковных суглинках, отыщет — наравне с полусгнившими от древнейших времён — и множество свежих вражеских костей и черепов, вперемежку со ржавыми остатками железных машин: останки преступников и орудий их преступлений. Чёрным словом вспомнят люди этих дикарей, возомнивших себя владыками мира, и с благодарностью произнесут имена славных защитников Москвы, которая жила, боролась, трудилась и — не была сдана.
Бывают минуты, которые стоят вечности. В такое время живёшь ты, наша Москва!
Набатный колокол бьёт на Руси. Свирепое лихо ползёт по родной стране. Безмолвная пустыня остаётся позади него. Там кружит ворон, да скулит ветер, пропахший горечью пожарищ, да шарит по развалинам многорукий иноземный вор…
Второй год от моря до моря, не смолкая ни на минуту, гремит стократное Бородино Отечественной войны. Утром шелестит газета в твоей руке, мой безвестный читатель. И вместе с тобою вся страна узнаёт о событиях дня, с грохотом отошедшего в историю. Ещё один день, ещё одна ночь беспримерной схватки с врагом миновала. С благоговейной нежностью ты читаешь про людей, которые вчера сложили свои жизни к приножыо великой матери. Кажется, самые тени великих предков наших обнажают головы и склоняют свои святые знамёна пред ними. Какой могучий призыв к подвигу, мужеству и мщенью заключен в громовом шелесте газетного листа!
