Хитрость удалась, не важно, что в полной мере задуманное осуществили лишь на шестой части суши (а мы, наивные, удивлялись, как это немощная, с кукиш всего коммунистическая партия, победила в 1917-ом году), но мир был расколот на два враждебных, непримиримых лагеря, мир дробился, схлестывался в дальнейших войнах, и евреи действительно шаг за шагом рушили господствующие классы и прибирали к рукам весь мир. Власть имущие через микроскопы своих охранных отделений, служб государственных и национальных безопасностей не могли разглядеть мизерные блошинные очажки тогда еще только нарождавшейся коммунистической заразы, справедливо, на это и рассчитывали жиды, считая за браваду, за кураж все громкие коммунистические манифестные заявления. Вот пишет Энгельс, обратите внимание на его торжествующий, ликующий, просто-таки восторженный тон и не увязывающийся ни с чем абсурдный вывод: "Теперь невозможна никакая иная война, кроме мировой войны. Но это будет мировая война еще невиданных размеров и небывалого насилия. От восьми до девяти миллионов солдат будут убивать друг друга и при этом сожрут подчистую всю Европу так, как никогда не случалось стае саранчи сожрать какую-то страну. Опустошение, вызванное Тридцатилетней войной, произойдет за три-четыре года и распространится на целый континент; голод, эпидемии, всеобщее одичание как армии, так и народных масс, вызванное острой нуждой; безнадежная неразбериха в нашем искусном механизме торговли, промышленности и банков; все это закончится всеобщим банкротством; гибелью всех прежних государств и их рутинной государственной мудрости, такой гибелью, когда короны будут дюжинами выбрасываться на улицы и не найдется никого, кто бы их подобрал; абсолютно невозможно предсказать, чем все это кончится и кто станет победителем в этой войне - и только один совершенно несомненный результат: всеобщее истощение и создание предпосылок для окончательной победы рабочего класса". А проговаривается, проговаривается Энгельс. Если он называет механизм торговли, промышленности и банков искусным, то какая же при этом может быть безнадежная неразбериха, а вы читайте, читайте: он же пишет наш искусный механизм, и тогда ясно, что безнадежная неразбериха не вообще, а для всех остальных, не наших, не евреев. И отсюда кажущийся абсурдным вывод о победе рабочего класса. Какая п о б е д а рабочего класса, если рабочий класс будет призван на войну и он же, рабочий класс, составит те миллионные жертвы, о которых с надеждой и ликованием пишет Энгельс, тем же, кто не будет призван воевать и умирать, грозит голодная смерть, потому что, Энгельс и это предвидит, предстоит немыслимая по своим масштабам гибель производства, остановка промышленности, потеря рабочих мест, безработица, кроме того, общее истощение Отечества, потеря независимости, могущества Родины. Какая уж тут победа рабочего класса! Но стоит одно слово поменять в тексте, что в результате невиданных жертв и разрушений в ходе мировой войны будут созданы предпосылки для "окончательной победы еврейства", и сразу все становится на место: и гибель миллионов на полях битв, и крушение монархий, когда, по выражению идеолога еврейского революционного движения Энгельса "короны будут дюжинами выбрасываться на улицы", и полная неразбериха в торговле, промышленности и в банках, и гибель государств, и все это во имя торжества и победы еврейства.
