В словах полковника ни грана преувеличения. Военные аналитики и эксперты говорят то же самое: «Стало традицией показывать Президенту российские боевые самолеты, созданные еще во времена позднего Брежнева, только с новой начинкой и экспериментальными наворотами, да еще с обновленной камуфлированной раскраской, - модернизированное старье» («Stringer», сентябрь, 2003). «Мы воюем и торгуем вооружением, разработанным в 70-80-х годах, пусть даже несколько усовершенствованным. Наши танки все еще лихо скачут на полигонах, а самолеты крутят фигуры высшего пилотажа на выставках, однако поскреби нарисованные на их бортах двуглавые орлы и трехцветные значки - под ними обнаружишь серп и молот. Научно-техническая благодать, созданная трудами еще сталинских питомцев» (М. Калашников «Русская оборонка: вызовы времени», аналитический журнал «Русский предприниматель» N3, 2003).
Однако пришла пора войн информационных, аэрокосмических, которые ведутся высокоточным оружием с зачатками искусственного интеллекта. Не менее важную роль, чем бомбы и снаряды, сегодня играют системы связи, разведки и управления, беспилотные самолеты-наводчики и спутники. Буквально черед года два, максимум три, по мнению экспертов, Россия рискует скатиться на уровень производителя и экспортера второсортного военного товара - танков, самолетов, корпусов боевых кораблей.
Чему удивляться, если наши затраты по статье «Национальная оборона» (в прошлом году - 11 миллиардов долларов) на уровне оборонных ассигнований Ирана (9,1 млрд. долларов) и Турции (10,8 млрд. долларов), прямые же расходы на вооружение и военную технику несопоставимы даже с этими странами. На закупку нового оружия мы тратим 1,72 миллиарда долларов, Иран и Турция - 3-4 миллиарда в год. Что такое 1,72 миллиарда долларов, если один истребитель стоит не меньше 20 миллионов, а нам для сохранения военно-воздушных сил нужно в год не меньше 50 машин. За 1995-2003 годы армия не получила ни одного комплекса ПВО, хотя ежегодно на боевое дежурство надо ставить минимум 8-9 комплексов стратегических ракет типа «Тополь-М», каждый из которых без боеголовки стоит около 9 миллионов долларов.
В то время, как другие страны переходят на вооружение нового поколения, мы латаем дыры, перелицовываем старое, делаем ставку не на новые виды вооружений, а на модернизацию старых образцов. По точному выражению экспертов журнала «Русский предприниматель» (N3, 2003 г.), к старой телеге пыжимся присобачить колеса «Мерседеса».
«Нельзя делать государственной политикой бесконечную модернизацию старых моделей, поскольку это чревато полной деградацией всей системы обороны», - жестко и однозначно формулирует Игорь Ашурбейли, генеральный директор ОАО НПО «Алмаз», объединяющего 46 зенитно-ракетных предприятий.
Правительство России подстраивает военно-промышленный комплекс страны не под нужды, интересы национальной обороны, национальной безопасности, а на потребу внешнеэкономической конъюнктуры. Остатки, осколки, крохи с некогда пиршеского стола оборонной науки и промышленности сегодня работают не в интересах России, а в интересах других государств, что у современного руководства России называется менеджментом, главное - прибыль, нажива любой ценой, национальные интересы не в счет.
И получается, когда наш потенциальный противник создает аэрокосмические ударные формирования, воздушно-орбитальные флотилии, мы продолжаем мыслить категориями противовоздушной обороны, хотя говорить нужно, как минимум, о воздушно-космической обороне, но даже противовоздушный комплекс у нас как побитый молью, обтреханный старушечий платок.
