Квартира учителя Ружи на бульваре Десятого мая была довольно большой: четыре комнаты, богато обставленные массивной дубовой мебелью. Не спрашивая разрешения, Вику расположился в ванной, взял бритвенный прибор учителя и начал бриться. Несколько раз он входил в комнату, оставляя на персидских коврах следы мыльной пены. Учитель терпеливо переносил это, но, всякий раз как Вику снова исчезал в ванной, вставал с кожаного кресла и вытирал ковер кончиком ботинка. Герасиму учитель показался педантом. Он недоумевал, откуда у этого хилого человека в черном аккуратном костюме столько энергии. Он оглядел комнату. Стены были украшены семейными фотографиями: вот учитель еще совсем маленький, в коротких штанишках и матросской шапочке; затем постарше, зимой, в белой меховой шубке с большими пушистыми, как снежки, пуговицами. На письменном столе в серебряной рамке стоит фотография, на которой учитель снят в день получения степени бакалавра. Он одет в смокинг, видимо взятый напрокат, в петлице у него белый цветок.
— Вы были красивый в молодости, — заметил Герасим и сразу же понял, что опять сказал глупость.
Учитель кашлянул, сделал вид, что ничего не заметил, потом проговорил:
— На этой фотографии я очень худой… у меня тогда были больные легкие.
Он поднялся и вышел в соседнюю комнату. Герасим посмотрел на Ливию, которая устроилась в кресле у окна и, не шевелясь, наблюдала за тем, что делалось на улице. «В профиль она даже красивая», — подумал он. Некоторое время Герасим сидел неподвижно, но вдруг ему показалось, что учитель слишком уж долго не возвращается. Он направился к двери, за которой исчез Ружа. Однако в соседней комнате никого не оказалось. Герасим прошел через комнату и заглянул в приоткрытую дверь. Вдруг он вздрогнул. Раздался голос Вику:
— В чем дело, господин учитель?..
Герасим просунул в дверь голову и увидел Вику с наполовину выбритым лицом, который смотрел на учителя, державшего в руках, телефонную трубку. Учитель спокойно поднял глаза.
— Я хотел проверить, работает ли он.
Вику подошел к телефону и выдернул шнур из розетки.
— Лучше, чтобы он не работал.
Учитель в упор посмотрел на Вику, а Герасим, стараясь остаться незамеченным, возвратился в комнату, где сидела Ливия, и принялся изучать фотографии, развешенные по стенам, будто только сейчас заметил их.
— О чем ты думаешь, Ливия?
— Ни о чем, товарищ Герасим… Скажите, немцы долго пробудут в городе?
— Думаю, что нет… Насколько мне известно, русские находятся под Радной… Там они соединятся с нашими войсками.
В комнату вошел Ружа. Он принес целую кучу фотографий.
— Вот эти фотографии сделаны до того, как я заболел… Правда я здесь гораздо полнее?
— Да, — согласился Герасим, и ему стало смешно.
Он протянул фотографии Ливии. Она рассматривала их одну за другой, но выражение ее лица не менялось.
Вику свежевыбритый казался совсем другим человеком. Он был в хорошем настроении. Усевшись верхом на стул, он потушил сигарету о вазу для фруктов. Он явно испытывал удовлетворение, наблюдая, как учитель, переложив окурок в пепельницу, вытирал вазу.
— Вы учитель химии?..
— Да, органической химии…
— Это и видно. Вы очень скрупулезны…
— Вы, господин лейтенант, путаете скрупулезность с порядком. Это разные вещи…
— Да, да, вы правы, — сказал Вику, и Герасиму показалось, что лейтенант думает совсем о другом.
Завязался ничего не значащий разговор. Вику интересовался, сколько стоит персидский ковер или дубовый шкаф вроде того, что стоял в соседней комнате; спрашивал Ружу о том, как он выставляет оценки ученикам лицея, ставит ли он шесть с минусом или семь с плюсом. Учитель стал подробно излагать свои педагогические методы.
— Если ученик разбирается в основных формулах, ему можно поставить переходный балл вне зависимости от знания того или иного частного вопроса…
— Вы, господин учитель, никогда не взрывали мосты?
— Нет, — ответил Ружа испуганно.
— Ночью мы взорвем один из них. Тот, что через Муреш. Сейчас я пойду на разведку и вернусь, когда стемнеет. Прошу вас не покидать помещения. Ни под каким предлогом. Товарищ Герасим, ты за это отвечаешь. Я подчеркиваю, чтобы всем было ясно: ни под каким предлогом. Если я не вернусь, свяжитесь с товарищем Хорватом… Вот и все. Вы не знаете, господин учитель, в этом доме есть другой выход?
— Нет. Только парадная дверь, на бульвар.
— Благодарю. Я так и думал. Черного хода я что-то не заметил.
Лейтенант Вику вернулся в девять часов вечера. Он казался недовольным.
— Мост хорошо охраняется… Будет трудно, но нужно все же попытаться… Нет ли у вас чего-нибудь поесть, господин учитель?..
В кладовке нашлось несколько яиц, Ливия поджарила лук. Герасим отметил, что Ливия положила ему самую большую порцию. Он хотел ее поблагодарить, но Ливия избегала его взгляда.
— Теперь отправляемся в собор, на чердак, — отдал приказ Вику. — Выходить по одному. Сначала Ливия, потом ты, — он показал на Герасима. — Мы с учителем вслед за вами.
