Я поискала в сумке телефон и вспомнила, что он у меня в кармане шубки. У меня там даже два мобильника, свой и чужой! Я без помех спустилась на первый этаж, но до гардероба не дошла, потому что прямо на выходе в холл попала в лапы еще одного дюжего молодца типичной милицейской наружности.
– Из бассейна? – безошибочно догадался он, взглянув на мои влажные волосы. – Никуда не уходим, группируемся в кафе.
Молодец протолкнул меня в стеклянную будку маленького кафетерия и закрыл выход своей широкой спиной.
– Отлично! – с сарказмом сказала я и испытующе взглянула на юного буфетчика, лопоухонького паренька с коротко подстриженными каштановыми волосами.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами испуганного чебурашки.
– У вас есть горячий шоколад? – подойдя к прилавку, спросила я.
– Пятнадцать рублей.
Я достала кошелек, открыла его, выудила сторублевую купюру и положила ее на прилавок.
– Горячий шоколад и пирожок с курагой.
Милицейский молодец повернулся ко мне спиной.
– А телефон у вас есть? – шепнула я чебурашистому юноше, отведя его руку со сдачей.
Телефон был, и добрый юноша передал мне его без расспросов, за что я прониклась к нему глубочайшей благодарностью, которую семьдесят пять рублей чаевых выражали лишь отчасти. Милицейский молодец выдвинулся ближе к лестнице, по которой плотным косяком пошли тетушки-бабушки, и принялся загонять их в кафе. Я прикрылась плечиком и под шумок позвонила домой.
– Апартаменты фамилии Кузнецовых! – объявил папуля важно, как дворецкий английского поместья.
Я взглянула на часы: половина первого. Утром папуля грозился подать на ужин запеченных куропаток с виноградными улитками по-викториански и, видимо, уже приступил к поварским трудам. Глава нашей фамилии – довольно известный кулинар-изобретатель. С него станется возиться с куропатками и виноградными улитками днем и ночью. Мамуля, приветствующая равенство полов, супругу в этом нисколько не препятствует, к куропаткам (а тем более к улиткам) не ревнует и открыто радуется отсутствию необходимости лично стоять у плиты.
– Пап, выйди из образа! – потребовала я. – У нас ЧП.
– Слушаю! – совсем другим голосом отозвался папуля.
Еще не так давно он был военным и осиротил вооруженные силы в звании полковника. На примере папули я прекрасно понимаю смысл выражения «ушел в запас». Это как в песне: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Сейчас папуля– мирный кулинар, но в запасниках его души хранится до востребования настоящий полковник. И по тому, как прозвучало короткое слово «Слушаю!», мне стало ясно, что папуля в долю секунды махнул полотняный поварской колпак на каракулевую папаху.
– В бассейне случилось убийство, – зашептала я в чужой мобильник под прикрытием конспиративно надкушенного пирожка. – Подробностей не знаю, но похоже, что мамуля вляпалась в историю.
– Оставайся на месте, я скоро буду, – распорядился папуля.
– Есть! – с готовностью ответила я.
Трубка решительно загудела: кавалерия, поднятая по тревоге, ринулась в бой.
Невезучий, но совсем не скучный денек едва перевалил на вторую половину.
Глава 5
Передоверив командование старшему по званию, я почувствовала облегчение и с чистой совестью доела пирожок. Это подкрепило мои силы, и я легко перенесла короткую беседу тет-а-тет с парнем в джинсах и свитере.
Этому любознательному оперу очень хотелось знать, кого конкретно и в какой именно последовательности я встречала сегодня в раздевалке либо на подступах к ней. Я добросовестно перечислила парню всех, кого видела, не исключив из перечня его самого и начальственного Колобка с командным голосом, после чего мой собеседник слабо поморщился и уточнил, какой именно промежуток времени его интересует: приблизительно с одиннадцати до двенадцати часов. Мой список сразу же ужался, как шерстяной джемпер после стирки в горячей воде. В таком виде он не вызвал у оперативника большого интереса (список, а не джемпер, потому что как раз на мой джемперок с глубоким вырезом молодой человек поглядывал весьма увлеченно), и меня отпустили. Я взяла в гардеробе шубку, оделась, сменила обувь и вышла на крыльцо.
Погода была прекрасная, но не для бобров, конечно. Я распахнула шубку, закрыла глаза и подставила лицо золотым лучам нежаркого солнышка.
Впереди трезвонили троллейбусы, рычали и сигналили автомобили, топали пешеходы, в скверике через дорогу щебетали птички. Один особо горластый соловушка заглушал своим пением даже рев автомобильных двигателей. Наконец до меня дошло, что это распевается чужой мобильник в кармане моей шубки. Я достала его, открыла, но, пока думала, куда нажать, птичья трель смолкла.
