Наша бабушка почти полвека преподавала школьникам биологию и до сих пор убеждена, что царица всех наук – это вовсе не математика. На данную животрепещущую тему она периодически жарко дискутирует со своей подружкой Раисой Павловной. Та была как раз учительницей алгебры и геометрии и пронесла по жизни непоколебимую веру в то, что математики – лучшие представители человечества. Обе старухи имеют звание заслуженного учителя, и это официальное равенство придает их запоздалому соперничеству характер вечного. Когда две экс-училки трубными голосами начинают спорить о том, чьи посевы на ниве просвещения оказались гуще и колосистее, я думаю, что Минобразу следовало отправить их не на пенсию, а на Марс. Своими воплями они запросто пробудили бы мертвую планету к жизни!
К счастью, голосистые старушки редко встречаются лично, чаще они общаются по телефону и через посредников в лице более молодых членов нашей семьи. У Раисы Павловны слабое сердце и больные ноги, она редко выходит из квартиры, а наша бабуля вполне здорова, но весьма церемонна и упрямо посещает подружку только с ответным визитом. В общем, мы с Зямой у старух на посылках: через нас они регулярно обмениваются газетами с шарадами и головоломками.
– Бабе Рае что-нибудь отнести надо? – не спеша разуваться, спросила я.
– Два слова осталось, – вместо ответа сообщила бабуля, вручая мне газету с кроссвордом.
– Хочешь, поищем ответы в Интернете, – предложила я.
– Конечно, нет! Как можно? – оскорбилась бабуля. – Это было бы неблагородно по отношению к Раечке! У нее же нет Интернета.
В следующий момент благородная старуха хитро усмехнулась и добавила:
– К тому же, даже если Рая разгадает оставшиеся два слова, это ее не спасет. На этой неделе у нас счет пять – ноль в мою пользу!
Я показательно развела руками – мол, иначе и быть не могло! – развернулась на пороге и с газетой в кулаке зашагала вниз по лестнице, в десятую квартиру.
Раиса Павловна не откликнулась ни на стук в дверь, ни на музыкальную трель звонка, ни на мой относительно мелодичный голос. Я заволновалась, не случилось ли с одинокой больной бабулькой чего плохого, и побежала в двадцать первую квартиру, к своей собственной подруге Алке Трошкиной. У нее с давних пор хранится запасной ключ от хором Раисы Павловны.
Ключик этот достался Алке, можно сказать, по наследству, от бабушки, которая была закадычной подружкой Раисы Павловны и моей собственной бабули. Замечательная была старушка, царство ей небесное! Кроткая, сговорчивая, добродушная – я, бывало, Алке завидовала. Ее бабушка всю жизнь проработала чертежницей, болтать языком не любила и образовывала прекрасную буферную зону между двумя деспотичными и говорливыми училками.
– Алка! Почему у тебя опять дверь нараспашку? – недовольно спросила я, без стука войдя в двадцать первую квартиру.
– Разве она нараспашку? – отозвалась подружка. – Странно… Вроде я закрывала за Лелем.
– Опять у тебя был этот педик? – Я вошла в комнату, бухнулась на диван и взмахнула свернутой в трубочку газетой, как саблей. – Гони ты его куда подальше! Ясно же, что никакого толку от мужика по имени Лель не будет!
– А какого толку, по-твоему, мне от него надо? – кротко поинтересовалась Алка. – Приятный мальчик, хорошей косметикой торгует. Я у него чудный антицеллюлитный кремчик прикупила.
Я оглядела хрупкую фигурку подружки, восседающей на высоком стуле за письменным столом точь-в-точь, как первоклассница за партой – тряся косичками над раскрытой тетрадью, и спросила:
– И зачем тебе этот крем? У тебя бараний вес, сорок кило, и ни грамма жира. У тебя никак не может быть целлюлита!
– А вдруг? – Алка уперлась. – Целлюлит – он, знаешь, какой коварный! Подкрадется незаметно, а я его – раз! И сниму на подходе!
По Алкиным словам, можно было подумать, что целлюлит – это тайное имя японского ниндзя, который может материализоваться из воздуха в любой момент, к чему предусмотрительная Трошкина, к счастью, уже готова.
– Отлично, – невпопад заметила я. – А чем это ты занимаешься?
Алка чикала ножничками, старательно кромсая иллюстрированный журнал. Заметив интерес к своему рукоделию, она растопырила локти и тщетно попыталась закрыть от меня белый ватманский лист, густо заляпанный цветными кляксами.
– Опять карта желаний? – догадалась я. – Ну-ка, дай посмотреть, что тут у тебя новенького появилось!
Бесцеремонно потеснив подружку, я подсела к столу и с интересом рассмотрела ее сложную аппликацию.
