– Ты позвонила, чтобы рассказать мне, что такое совесть? – хладнокровно спросила я, мельком подумав, какие странные у некоторых людей бывают порывы!
– Я позвонила сказать, что Бронич благополучно выписался из больницы, так что завтра у нас в конторе рабочий день! – ответила коллега.
– Придется мне поторопиться.
– Точно! Постарайся не опоздать, – согласилась Катя.
А я думала вовсе не о том, чтобы вовремя прибыть на работу. Мой на редкость содержательный отпуск без содержания заканчивался, и надо было поторопиться, чтобы закончить детективное расследование.
Глава 18
Первым делом я позвонила подружке и непререкаемым тоном объявила:
– Трошкина! Если у тебя были планы на вечер, отмени их! И срочно высвистай Руперта.
– А что такое? – голос у Алки был недовольный. – Я вообще-то хотела поработать над ролью.
В прошлом году Трошкина неожиданно для себя унаследовала ферму в Австралии,[4] и сразу же покинула тесные ряды служащих, переметнулась в богему. Теперь она играет в самодеятельном театре и ужасно этим довольна.
– Будет тебе роль, не сомневайся, – пообещала я и пошла обедать.
Сегодня у нас в меню была русская кухня, и папуля расстарался сообразно богатым отечественным традициям питания. На столе был борщ с пампушками, запеканка из пареной репы с говядиной, рассыпчатая гречка со шкварками и оригинальный салат «Боярыня Морозова» из капусты с клюквой и мандаринами. Какая связь между боярыней и цитрусовыми, я не поняла, но к салату приложилась как следует. Потом папуля подал смородиновый морс и пирог с мягким сыром, все было ужасно вкусное, так что трапеза затянулась. Когда я, держа под мышкой льняное полотенечко с завернутой в него половинкой пирога, пришла к Трошкиной, Руперт был уже там.
Трошкина, заткнув уши пальчиками, зубрила роль. Гостю, чтобы он не скучал, она включила телевизор. Руперт сосредоточенно смотрел боевик со Шварценеггером и сидел тихо-тихо, чинно положив руки на колени. Неотрывно глядя на экран, он шустро шевелил пальцами, как будто давил на кнопки клавиатуры. Думаю, если бы Терминатор в телевизоре подчинялся командам нашего друга-геймера, он одолел бы вражью силу вдвое быстрее.
– Друзья мои, мы идем в гости! – объявила я, перебросив встрепенувшемуся Руперту пирог.
– К кому это? – спросила Алка.
– Ты его не знаешь.
Я помогла Руперту развернуть полотенце и отломила кусочек пирога для Трошкиной. Она послушно приняла угощение, но не смягчилась и с подозрением спросила:
– А он? Он знает, что мы к нему придем? Или мы снова будем прорываться с боем, угонять лифты и вскрывать чердачные люки?
– А что? Я могу! – поиграл мускулами Крошка Ру.
– Вот тебе, Алка, пример похвально высокой боевой готовности! – сказала я, наградив героя пирогом. – Возьми за образец!
– Ладно, возьму, – согласилась подружка и ловко оторвала от порции Руперта еще клочок для себя. – Но ты все-таки скажи, куда мы пойдем?
– Хорошо, скажу. Мы пойдем к безутешному вдовцу Петрачкову.
– Мы будем его утешать? Все втроем? – заволновался Руперт. – Девочки, а без меня вы никак не обойдетесь?
Я поняла, о чем он, и постаралась утешить встревоженного гомофоба:
– Не беспокойся, Руп, гражданин Петрачков имеет нормальную сексуальную ориентацию.
– Ты это к чему? – теперь занервничала Трошкина.
У нее несколько замшелые представления о морали и нравственности.
– Ни к чему, не вибрируйте, группового секса не будет!
– А что будет? – не унималась Алка.
– Скажи ей, что будет жесткое порно! – развеселившись (как всегда, некстати), посоветовал мне внутренний голос. – Аттракцион «Принудительное обнажение истины»!
– Да ничего особенного, – уклончиво ответила я, не желая раскрывать карты раньше времени. – Посидим, покалякаем… Ладно, вы чего расселись? Подъем! В ружье и по коням!
Четверть часа спустя мы погрузились в такси и поехали по адресу, который сообщил бесценный Макс Смеловский. То есть это был адрес, по которому при жизни была прописана ныне покойная Мария Андреевна Петрачкова, но я надеялась, что супруги базировались на общей территории. С учетом вечного, как мерзлота, квартирного вопроса это было весьма вероятно.
По дороге Трошкина пыталась задавать мне разные вопросы, но я упорно отмалчивалась, и она наконец отстала. Руперт, золотой человек, любопытства не проявлял, сидел себе, тихонько подпевая группе «Раммштайн», поклонником коей оказался наш водитель. Из динамика звучали звероподобные вопли, Трошкина морщилась, а я подпитывалась сокрушительной энергией стиля индастриал, готовясь к последнему бою во имя победы добра над злом. Добро – это было, конечно, мое собственное второе имя.
– Индия Добро Кузнецова? Отличное имя для участника боев без правил, – высказался мой внутренний голос.
– Самая та ситуация, – согласилась я. – Правил нет, деремся кто во что горазд, но я твердо рассчитываю на победу.
– Ин-ка чем-пи-он! – проскандировал азартный внутренний.
– Не сглазь, – попросила я.
– Что ты бормочешь? – немного сердито спросила Трошкина.
Мы уже подъехали к нужному дому. Пока Руперт, как настоящий джентльмен, расплачивался с таксистом, я вылезла из машины и огляделась.
