– Моше, внимай мне – назвал небесный гость имя пастуха, в ком было слито древне-египетское «Мосе» (дитя) и древне-еврейское «Моша» (извлеченный из воды). Тем самым обнажился скрытый смысл младенчества пастуха, который был подброшен Мариам в корзине для дочери фараона. Она нашла эту корзину средь тростников у кромки воды на берегу Нила.
– Кто ты, источающий свет? – спросил пастух с благоговением, поскольку обнажил гость сокровенную тайну его происхождения, о котором знали лишь родители и Мариам, да брат Аарон.
– Я есмь Мальах (посланник. – егип.) от РА, сияющего ныне над Египтом, – ответило божество. – Я с доброй вестью для тебя.
– Внимаю тебе, светлейший, – склонился Моисей.
– Ты, некогда предавший смерти надсмотрщика египтянина за его жесткость, теперь прощен. Тебя ждет новый фараон, чтобы приблизить к трону и дворцу.
– За что мне эта весть?
– Награда всегда находит достойных, медианитянин. Ты исповедовал МААТ (добро и справедливость) в жизни. Они сейчас нужны в Египте более всего.
– Что должен делать я у трона Машиаха (помазанника)?
– Что делал раньше. Жить, как жил и править в Гаазе. Учить потомков гиксосов своей вере. Внедрять в их разум, что богу РА угодно, чтобы сыны израйлевы были не плесенью на теле мицраим Египта, но равноправные, терпимые сожители – как были иевусеи под тобой в твоих кибуцах Гаазы. Чтобы сыны израйлевы не уступали мицраим во всех ремеслах и не чурались их, а стыд, честь, терпеливость и любовь стали мерилом всех поступков.
– Подъемлю ли я, даже прощенный, эту ношу?! – изнемогал от грузной тяжесть возложенного на него пастух – сановник. –Я знаю это племя, замкнувшееся в панцире диаспор. Мне ведома его неукротимость, вожделения к наживе и верховенству средь остальных.
– Ты избран нами вместе с братом твоим Аароном: мной и фараоном. Если не ты, то кто, Моше? – спросил посланник света.
И сокрушительная простота, неотвергаемость вопроса замкнула сомневающиеся уста и пролилась бальзамом на душу: «В самом деле: кто, если не мы?». Быть вновь Египту, Нилу, зеленым шорохам его и рыбьим плескам! Звучать родному языку вокруг, когда уйдет косноязычие из рта при разговоре с тестем медианитянином и остальными.»
– Я повинуюсь, Посланник. Когда мне быть у Машиаха?
– Три дня на сборы вам достаточны? – не повелел, спросил сияющий в своей непостижимой оболочке пришелец с небес. И тон его, и голос вспенились ликованием в Моисее. Свершился долгожданный поворот судьбы.
Здесь завершилась миссия Энки. Взрыхлил он почву. И Моисей был подготовлен к севу, которого так жаждал новый фараон, измученный расползавшимися метастазами Хабиру, с их кеше-ореф (твердым затылком). В котором намертво засела страсть к буйным лецахек (глумливым развлечениям – оргиям).
Теперь же, после встречи с Моисеем Энки мог на время отбыть в Киммерию, к Арию-Оседню: отдохнуть и напитаться Ладом между делом. Священник – волхв Арий-Оседень служил при храмах Велеса и Зимуна. Последний из потомков Богумира, который правил с сыновьями Туром и Сарматом в Кайле-Граде в долине Аркаим на Семиречье, у самого истока Ра – реки.
Им предстояло встретиться на вершине Ямантау и Арию-Оседню получить из рук Энки божественный знак «фарр». Такой же получил после Потопа Богумир от Велеса.
Спустя лишь день семья Моисея завершила сборы: что собирать в дорогу отцу двух малолетних сыновей? Еду, жену, ослицу для поклажи. которая, как и жена Сепфора, не спрашивала о неведомой причине предстоящего кочевья. Жена и тесть удостоились лишь краткого пояснения: Моисею предстоит идти в Египет, где их ждут у трона фараона.. В пути их встретит брат Аарон и будет сопровождать.
За день перед отбытием, Моисей вывел стадо тестя в степь: вдохнуть степного ветра в последний раз и пропитаться терпкой горечью увядших трав, овеявших ароматом его приют и зрелость чужеземца.
…Он сел на каменистую, в проплешинах, уже чужую землю. Сквозь камень и песок щетинилась, изнемогая в сухости и безводьи, трава. Ее, пожухлую, щипали с хрустом овцы. Пред Моисеем, раздвинув каменистый грунт, стоял терновый куст. Он вспомнил безумную отвагу этого кустика – юнца, прорвавшегося сквозь камень к солнцу лет пять назад. За ним величаво вздымалась гора Хорив.
Закрыв глаза, впечатывал все это в память Моисей, чтоб захватить с собой в дорогу. Когда открыл их – куст полыхал. Багряное полымя плескалось по ветру. В нем безмятежно и неопалимо топорщились ветви. Они, объятые горением, непостижимо озвучились прорвавшим знойное пространство зовом:
– Моше!
– Вот я, – ответил Моисей и заворожено пошел к кусту.
Метался всполошенно, решал загадку его разум: опять, вторично здесь посланник Ра, принесший благую весть лишь день назад?!
– Не подходи сюда. Сними обувь твою с ног, ибо стоишь ты на земле святой, – остановил и властно повелел неузнаваемо суровый голос.
Наклонился и снял обувь беглец и зять медианитянина. Выпрямился. Терзаемый сомнением спросил:
– Кто ты?
– Я бог ваш, бог отца твоего, бог Авраама, Исаака и Иакова.
