Будто неба налили, да ветром разбавили. Шелком дрожал под ветром синий просторный луг. Блескучий свет простегивал речные волны. Вода зеркалилась, точно зиму вспоминала. И вода в реке была памяти той подстать, никак прогреться не могла. Снежные короны венчали открывшиеся дальние вершины скалистых гор, словно коптящийся дымный след от падающего лайнера туманной завесой коснулся земли и в миг волнисто окаменел ломаной линией горных утесов, чуть не дотянув до береговой кромки. Горы так долго забирающие вправо наконец уткнулись предгорьем в берег "Крикливой Грэтты". Перед грядой горных склонов пролегала лесистая долина, само приближение к которой таило для космодесантников смертельную опасность. Естественная преграда быстротечной реки весь сегодняшний день так, бесстыдной бабой, раздвигала свои берега, что переправиться в плавь стало делом немыслимым и невозможным. Под куртинами, возле самого уреза воды, пробираясь через кустарники, скользящей ящерицей Иллари полз под низко нависающими ветвями деревьев. Хеклер не имел зацепистых деталей и легко скользил в сжатой руке по мягкому войлоку мха. Десантник вжался в самое корневище и замер охлаждая стучащую в висках кровь о холодный камень оказавшийся под щекой. Солдат в пятнистой форме внимательно осмотрел берег, постоял, мучительно медленно переминаясь с ноги на ногу, и пошагал дальше, едва слышно бряцая подсумком с магазинами, поспешив следом за ушедшим вперед нарядом. Пахло сыростью и рыбой, и нестерпимо хотелось убраться отсюда.
Третий патруль за четверть часа и ни разу Иллари не удалось пройти в полный рост.
Их тут ждали основательно. Кругом косматился лесной сумрак, но то тут, то там вдруг лесными духами вырастали солдаты. В глубине леса и вдоль берега у самой воды были расставлены засады, как "туристами", то есть беспечно курящими и разговаривающими возле открытого костра, так и совершенно тайные, на подстилке лапника в лежанках, расчитанные на абсолютную бдительность и острый глаз и слух космодесантника. Прием отработанный и оправданный, дающий психике противника подспудное ощущение относительной безопасности и, в то же время, подстерегающей со всех сторон неразличимой беды. Низенький, мятый берег поверху прикрывали свисающие густые лапы ветвей. Прилизано тянулись намытые волной ленты водорослей, горбыля и всякого выброшенного на берег древесного мусора. Зарыв каменные когти плоских скал под галечные отмели, торчали лезвия перистых скал, оттачиваясь об оселок реки и замышляя новую брань. Кручи до самых уступистых надбровий поросли щетиной лишайника. В каменный пласт полорото раззявивший пасть под скалой бился и урчал накат, кидаясь кипящим молоком в окатый рубец скалы. Обляпанный с северной стороны бурыми лишаями утес, схожий с отсеченной мордатой головой былинного великана, прокатившийся с плахи горных отлогов, прошиб берег и уткнулся каменным подбородком в самое дно, щекоча жесткими усищами кустов пытающуюся извернуться гибкую шею реки. Хвосты пены обмахивали отполированный камень, подтыкая шепелявым белопенным сугробом слезящиеся валуны. Мохнато пушился ютящийся на выступах подлесок, с завистью глядя на провисающий на отрогах лощинами да распадками лес.
Любой звук обманчив, но он же, порой, спасает тебя. Над распластанным Иллари, рванув шорохом воздух, тряхнув зеленую пену крон, повалил и посыпался, скользя в распадок хрустким крошевом и шелестом выламывая молодые, едва оперившиеся листвой, гибкие деревца, каменный вал. Над кручей по стесанному обрыву, словно из трухлявого дупла полного окаменевших орехов, посыпался камень. Разлетаясь в стороны и отскакивая, неокатаные глыбы натыкались друг на друга, засоряя сошедшим камнепадом рыхлый оплесок реки. Камнепад спугнул с мелководья серебряные иглы мальков и те прыснули, ища спасения на глубине.
Темно-сизая грязь вздувшись приподнялась горбатым пузырем нароста и встала на четвереньки. Совершенно неразличимый в своем маскировочном костюме человек отполз в сторону, вновь неподвижно замерев среди обломков коры и скрученной пряжи гниющих водорослей. Засадник исчез также бесшумно как и возник, втираясь и врастая в то, на чем он лежал. Иллари едва не потерял контроль над собой. Минутная,бездумная слабость неумолкающим зовом может сорвать солдата с места и увлечь его к гибели. Мастерство бойца в умении сдерживать собственные порывы. Холодок страха покалывал и ныл в мускулах, возвращая посыл преисполненного усилия. Едва не случившееся все равно происходит в нашем сознании и еще, и еще раз идет на повтор, вымучивая из нас приобретенный опыт не пережитого. Иллари едва не попался и понимая как близко он был к провалу, вновь проверил все вокруг и тихо про себя матерясь пополз обратно.
Пробраться берегом было невозможно.